Skip to main content

Где учат на «Павликов Морозовых»?

№ 26 (1729) 14.03.2011 г.

   Нынешнее поколение школьников вряд ли знает драматическую историю пятнадцатилетнего паренька из зауральской деревни Герасимовка. Павлик Морозов свидетельствовал против отца, председателя сельсовета, на судебном процессе, был убит кулаками и стал пионером-героем. До сих пор точно неизвестно, как развивались события на самом деле, а что добавлено коммунистической пропагандой, но юному стукачу при советской власти ставили памятники, называли его именем школы и пионерские дружины. Беда в том, что Павлик с детства был лишен христианских ценностных ориентиров, где одним из главных является совесть. Совесть, понимаемая, как совет с Богом. Говорят, в английском языке нет понятия, адекватного этому русскому слову, а где нет Бога, там правит бал бесовщина.  

   Бога нет, есть ЕГЭ 

   Осенью 2009 года «Православная газета» Екатеринбургской епархии сообщала: «Каменный двухпридельный храм в честь Вознесения Господня в Новопаньшино был освещен ровно 140 лет назад. Его закрыли для служб в 1934 году и до сих пор не вернули верующим. В церковном помещении располагается склад, где хранятся метлы, ведра да лопаты». Тогда же «Православная газета» сообщала, что «историю сельчане берегут. К примеру, в школьном краеведческом музее собраны старинные предметы уральского быта и рассказы старожилов о своей малой родине».

   По иронии судьбы, именно в это время продолжался административный шабаш вокруг воссоздательницы и хранительницы этого школьного музея, учительницы истории и обществознания С. И. Шевченко. Светлана Ивановна отказывается от титула «создательницы», мол, я начинала не с нуля — в «фондах» уже был бивень мамонта и четыре фотографии. И на этого скромного, спокойного человека начался мощный административный накат. Дело в том, что Шевченко оказалась в том большинстве педагогов, которые были возмущены тайной установкой в школе видеокамер и потребовали отставки директора.

   Учителю Шевченко сначала вменили в вину то, что ученики 11-го класса 19 мая два урока слушали записи песен военных лет. Все оценки уже были выставлены, учебная программа завершена, и Светлана Ивановна посчитала, что можно посвятить два учебных часа песням, которые в плане духовно-патриотического воспитания сделают больше, чем сотня официальных мероприятий. Инициатива оказалась наказана немедленно. Донос на «нецелевое использование учебного времени» был подписан некоторыми учениками одиннадцатого класса. Если организатору этой подлости было не жаль своей души, то кто дал ей право привлекать к недостойному делу молодых людей, на заре жизни превращая их в моральных уродов?

 

   По несчастью, учитель обществознания и истории Шевченко с марта 2009 года готовила к единому государственному экзамену (ЕГЭ) будущую выпускницу школы Алину Раеву. По второму несчастью, эта девушка Алина оказалась дочерью бухгалтера школы Т.И. Раевой. Девушку Алину интересовали не системные знания, а конкретные ответы на вопросы тестов. Надо сказать, что она окончила школу с золотой медалью, а по обществознанию имела 60 баллов — больше, чем по какому-нибудь другому предмету.

   Тем не менее, эта идейная наследница по прямой Павлика Морозова написала 8 июля 2009 года развернутый донос в духе лучших традиций печально памятного 37-го года. Вот зачин документа, созданный недрогнувшей рукой юной стукачки:

   «Я выпускница 11 класса МОУ СОШ № 14 Раева Алина хочу сообщить вам следующие факты о моей подготовке к сдаче ЕГЭ по обществознанию, а точнее об учителе Шевченко Светлане Ивановне. Консультации длились…» и так далее.

   Грамматические ошибки, которые читатель обнаружит в цитате, бережно перенесены нами из копии доноса. Всего в нем около дюжины нарушений правил правописания. Если учесть, что писала золотая медалистка, то сразу возникают вопросы... Кстати, русский язык и литературу Алине преподавала завуч по учебно-воспитательной работе Е. А. Паньшина (мне показывали школьный документ, где этот специалист по русскому языку черным по белому пишет «граматика» — да, вот так, с одной буквой «м»).

   Но все это можно простить, и грамотность — дело поправимое, но тайный донос на своего учителя в столь юном возрасте?.. Тут уже Иуда Искариот отдыхает. Хотя доносительство широко практиковалось в известные советские времена, даже в то время не было людей более презираемых, чем стукачи. А известная пословица «Доносчику — первый кнут» свидетельствует, что донос на Руси всегда считался подлостью. Может быть, Алина Раева и выучится на хорошего специалиста, но я хотел бы увидеть того руководителя предприятия или учреждения, который рискнет взять на работу человека, способного на донос.

   С другой стороны, Алина всего лишь жертва того режима, который установила в школе директор Татьяна Николаевна Меньшикова. Это в полном смысле тоталитарный режим, где круговая порука, тайное наблюдение за сотрудниками и доносительство — необходимые инструменты поддержания порядка.

   На доносе выпускницы стоит прямоугольный штамп и круглая печать школы №14, а также резолюция «копия верна» и подпись директора школы. Пересказывать бред, изложенный убористым почерком на двух с половиной страницах А-4 формата, не имеет смысла. Ясно, что за спиной у вчерашней школьницы стоял взрослый консультант и помогал составить черновик.

   Бригада Швондера

   Правила педагогической и человеческой этики не позволяют взрослым обсуждать поведение и ошибки учителей при детях. Если такое происходит, то надо менять или учителя, или детей. У родителей могут быть претензии к педагогу, но решаются эти проблемы на «взрослом уровне», не впутывая в разборки юных участников конфликта. А вовлекать учеников и родителей во внутришкольное выяснение отношений — совсем уж поганое дело. Но у директора Т.Н. Меньшиковой выбора не было, поскольку три четверти педагогического коллектива потребовали ее отставки.

   Поэтому, получив донос выпускницы Алины Раевой и выждав полтора месяца, директриса 26 августа 2009 года дала прочитать творение бывшей школьницы С. И. Шевченко и потребовала от учителя поставить подпись под следующей бумагой:

   «Прошу Вас дать письменное объяснение по предъявленному письму выпускницы школы Раевой Алины и ее родителей в срок до 28.08.2009 года. В противном случае будут составлен акт об отказе.

Директор МОУ СОШ №14: Т. Н. Меньшикова».

 

   Директриса сказала, что объяснительная снимает необходимость рассмотрения письма на совете трудового коллектива. Светлана Ивановна поверила, написала, но судилище состоялось. «Педагогический трибунал» состоял из семи человек: повара школьной столовой Н.Г. Паньшиной, гардеробщицы Л.Н. Петренко, шофера школьного автобуса А.А. Паньшина, бухгалтера школы Т.И. Раевой, ее дочери-выпускницы Алины Раевой, директора школы Т.Н. Меньшиковой и завуча по воспитательной работе И.С. Паньшиной. Речь шла о качестве подготовки к экзамену по ЕГЭ, то есть там рассматривались чисто педагогические и методические моменты работы учителя. Тогда причем здесь школьная обслуга? Для полного комплекта не хватает только бессмертного товарища Швондера с его обостренным классовым чутьем!

   Директор и завуч — заинтересованные лица, скорее всего, они и были инициаторами доноса Алины Раевой. Жалоба бухгалтера Раевой, тоже фигурирующая в обвинительных документах, — настоящая песня охамевшей мамаши:

   «Я возмущена отношением учителя Шевченко С.И. к подготовке ЕГЭ моей дочери по естествознанию… Я поражена тому халатному отношению к своим прямым обязанностям. Учитель с первой квалификационной категорией! Алина набрала по естествознанию 60 баллов и в этом заслуга не учителя, а ребенка, который до поздней ночи решал тесты».

   В итоге на основании доноса выпускницы и протокола «совета школьных швондеров» 14 сентября 2009 года появился приказ «О наложении дисциплинарного взыскания». С.И. Шевченко было объявлено замечание «за ненадлежащее поведение, а именно не соблюдение этических норм поведения в школе, соотвествующие общественному положению педагога во время проведения консультаций при подготовке к государственному экзамену по обществознанию в июне месяце 2009 года».

   Грамматическая галиматья с причастием скопирована из документа. Первый вопрос: как можно наказывать за то, что происходило во время консультаций, где не было никаких свидетелей; как можно в основу обвинения класть донос несовершеннолетней ученицы, даже не проведя служебного расследования с привлечением представителей педагогического коллектива?

   Вопрос второй: как быть с грамотами и благодарностями, которые С.И. Шевченко получила за свою почти двадцатилетнюю педагогическую деятельность, не имея ни одного взыскания или нарекания?

   Вопрос третий: каким образом у дочери директора Марины Меньшиковой во время выпускного экзамена по математике несколько лет назад оказались шпаргалки с решенными заданиями, хотя эти задания только перед экзаменом объявили по радио? Или был вскрыт пакет, который на случай неполучения радиосигнала был доставлен в школу?

   Страшно, что школой руководит человек, который не щадит даже своего ребенка – рано или поздно за обман придется отвечать. А что будет из юного создания, если уже в этом возрасте утрачено понятие элементарной честности?

   Уверен, что никто из родителей не подписывался на то, чтобы школа готовила моральных уродов. Таких, как нравственный инвалид Павлик Морозов. Директор Меньшикова, видимо, готова поставить производство таких «героев» на поток.

   Тем более, как утверждают учителя новопаньшинской школы, глава администрации Н.А. Лаптев похвалил образовательное учреждение за то, что здесь появляются ученики, готовые открыто обличать недостатки педагогов.

   Храм в Новопаньшино до сих пор без куполов, и внутри — не прихожане, а ведра и метелки. На этом фоне совсем неудивительна та откровенная бесовщина, которая правит бал в местной школе.

 

   Валерий КЛИМЦЕВ.

novayagazeta.ru