Skip to main content

Семь вопросов начальнику следственного управления

№ 35 (1738) 04.04.2011 г.

   Обычно следователи говорят с газетчиками, когда подписано обвинительное заключение и дело отправлено в суд. До этого момента все, чем располагают «шерлоки холмсы», относится к тайне следствия. Журналисты оперируют лишь фабулой происшедшего и своими версиями. В знаменитом романе Марка Алданова (профессионального юриста) «Ключ» есть такая картинка с места убийства. Помощник пристава преграждает дорогу репортеру со словами: «После следователя, милости прошу, первым войдете. А теперь уж, пожалуйста, извините». На предложение кого-то из полицейских выслать газетчиков из города тот же мудрый помощник пристава отвечает, что легче выслать по этапу градоначальника, чем репортера. Таковы были отношения правоохранителей и прессы при «кровавом царском режиме». Напряженные, но конструктивные.

   Начальник следственного управления УВД по городу Нижнему Тагилу и Горноуральскому городскому округу М.И. Секерин согласился ответить на вопросы корреспондента по некоторым резонансным уголовным делам.

— Михаил Игоревич, есть мнение среди тех же бизнесменов, что проще давать взятки, чем пытаться в одиночку «плыть против течения». Логика проста: лучше дать, нарушив закон, зато не иметь головной боли. В криминальный процесс вовлечены обе стороны, предприниматели считают, что нужно терпеть, то есть поощрять коррупцию. Как разорвать порочный круг?

— Но рано или поздно терпение кончится, а коли люди привыкли все делать, обходя закон, мы придем к суду шариата или к самосуду. А это недопустимо, я нахожусь на государственной службе и должен действовать по закону.

— На днях прошла информация, что на Тагилстрое около двух часов ночи был убит некто Ахтямов, ростовщик, якобы, причастный к торговле наркотиками. Его сожительница прославилась тем, что дважды стреляла в молодых людей, заявившихся к ней как хозяйке «ломбарда на дому». В итоге — два трупа и оправдание стрелявшей, «не превысившей пределы необходимой обороны». Городская молва однозначно причисляет квартиру Ахтямихи на Черноморской к круглосуточным наркоточкам. Поэтому, когда следом ранили или убили наркобарыгу на Красном Камне, та же молва принесла радостную весть: началось народное уничтожение наркоторговцев. Вы, насколько я замечаю, в этом ничего радостного не видите?

— На моей памяти с 2006 года на этой квартире проводилось пять или шесть обысков после совершения краж, грабежей и хищений. Хозяйка этой квартиры проходила свидетелем не по одному десятку уголовных дел и вынуждена была изобличать преступников. Но связана ли она с наркотиками — вопрос открытый. Подтверждающей фактуры нет. Сейчас дела по торговле наркотиками, на которые в середине нулевых годов закрывали глаза, стоят на контроле, ситуация анализируется как на уровне города, так и по каждой наркоточке отдельно. У нас нет информации, что именно из этой квартиры на Черноморской осуществлялся сбыт наркотиков. Да, там были факты скупки краденого, но достаточной доказательной базы собрать не удалось, чтобы применить статью 175 УК (Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем) с квалификацией на серьезное наказание.

 

 

— Милицейский пункт участкового оперуполномоченного Гюльмирзоева находится рядом с «нехорошей» квартирой. По неофициальной информации, именно он был взят при передаче крупной суммы денег за наркотрафик. Еще недавно этот милиционер продолжал успешно трудиться на страже общественного порядка.

— Дела подобной направленности идут не через следствие УВД. Я не привык влезать в сферу чужой компетенции. Я знаю, что сотрудников ППС задерживали с наркотиками, что теперь все чаще у наших сотрудников берут анализ крови и мочи на предмет обнаружения наркотиков. Мы, милиционеры — тоже срез общества. 

Но с «оборотнями в погонах» работу ведут другие службы. Есть понятие «оперативной разработки», а следственная служба исходит только из фактуры, из того, что нам дается, плюс мы еще анализируем общую ситуацию. Роль следствия заключается в чем? Вот у меня лежит книга по приему граждан, которые приходят со своей болью по конкретному уголовному делу. Есть еще общение со СМИ. Я не случайно обратил внимание на вашу публикацию «Бизнес взаймы, или Осторожно — Агапкина»! с подзаголовком «Как занять у знакомых несколько миллионов рублей и не отдавать».

— Михаил Игоревич, у потерпевших и их адвоката нет претензий к следствию, но есть вопросы к прокуратуре и суду.

— У меня есть соприкосновение с вашей точкой зрения на происшедшее. Я был обязан незамедлительно отреагировать на публикацию, как начальник следственного управления. Мне пришлось разбираться и в отказных материалах, и в том, что из себя представляют фигуранты этого материала. Да, финансовые пирамиды до сих пор очень распространены. У нас масса обманутого народа. Мы расследовали такие дела и направляли их в суд. Какое-то время это зло неизбежно будет проявляться в тех или иных формах. Люди хотят получить большие деньги, ничего не делая, а только вложив определенную сумму в какую-то непонятную структуру.

— Недавно «Новая газета» писала, что армейские генералы в очередь выстраиваются на афганско-таджикскую границу. Туда они уезжают нищими, а возвращаются подпольными миллионерами. Сейчас не скрывают, что ежегодно в России от передозировки наркотиками умирает 100 000 молодых людей в возрасте до тридцати лет. Если предположить, что каждый из них купил только по одной дозе, получается, что они отдали наркодельцам один миллиард рублей. Перед такими деньгами никто и ничто устоять не может.

— С каждым годом у нас по Нижнему Тагилу изымается все больше и больше наркотиков. Очень активно работает госнаркоконтроль, большую помощь с ее техническими возможностями оказывает ФСБ, но пока остановить поток наркотиков не удается. 

Вчера мне довелось общаться с одним уважаемым гражданином нашего города — фамилии не называю, поскольку дело еще в производстве. Его сын — тридцатилетний наркоман. У сына семья, и отец желает его спасти, он согласен помочь в изобличении наркоторговца, но выдвигает требование, чтобы сын совершенно не проходил по делу. А по закону нам с ним надо проводить очные ставки, следственные действия и другие мероприятия. Иначе в суд дело будет сложно направить. Люди должны понять: надо быть последовательным, если сказал «а», то будь готов сказать и «б».

Недавно мы работали с подключением коллег из Екатеринбурга и в итоге в Верхней Салде изъяли 260 граммов наркотика у цыганок. 

— Наркотрафик сейчас цыганский бизнес?

— Были и азербайджанкие периоды, и таджикские, и цыганские, а сейчас среди наркодиллеров все чаще звучат русские фамилии.

— Несколько лет назад я брал интервью у начальника УВД Нижнего Тагила А.В. Исаева, когда исполнилось 100 дней со дня вступления его в эту должность. Тогда Андрей Владимирович сказал, что будет стремиться к тому, чтобы в правоохранительных органах работали только люди титульной национальности. Речь не о биологической принадлежности к какой-то национальности, а о культурной ментальности, которая и создает нацию. Еще в советские времена в «Правде» писалось, что должность линейного милиционера в Азербайджане стоила три тысячи рублей — новый легковой автомобиль стоил тогда около пяти тысяч. Понятно, что участковый Анискин больше подходит для Нижнего Тагила, чем, условно говоря, линейный милиционер Мамедов.

— А все так и идет, как сказал Андрей Владимирович. Титульная национальность среди личного состава сейчас превалирует. Есть около двух десятков милиционеров из кадрового состава, которые живут в нашем городе с советских времен: остались после службы в армии, приехали к родственникам и так далее. Они — профессионалы высокого уровня в звании подполковников и майоров, поэтому говорить о том, что особенности их национального менталитета как-то влияют на служебную деятельность, не приходится. Когда речь идет о таком социальном зле, как криминал, принято говорить, что преступность национальности не имеет. То же самое можно сказать и о людях, профессия которых — бороться с этой общей бедой.

С начальником следственного отдела разговаривал Валерий КЛИМЦЕВ

novayagazeta.ru