Skip to main content

Следствие закончено — забудьте?

Что изменилось, когда милиция стала полицией?

События, о которых рассказывается в этом материале, произошли в Нижнем Тагиле в конце октября текущего года. Действующими лицами вновь оказались работники уголовного розыска Ленинского районного отдела внутренних дел, который сейчас гордо именуется «отделом полиции № 16». Летом 2011 года был оглашен приговор в отношении четырех бывших офицеров милиции этого подразделения, которые были осуждены на различные сроки лишения свободы за превышение должностных полномочий.

«На@ебни 200 граммов — будет легче признаться!»

Подлинник этого документа написан рукой потерпевшего и адресован начальнику Главного Управления внутренних дел по Свердловской области генерал-майору полиции Михаилу Бородину. Потерпевшего назовем Поповым. В остальном жалобу воспроизводим дословно:

«18 октября 2011 года я находился в коллективном саду «Черемушки» и зашел к своему другу на участок 181. В дом, где я находился, кто-то постучал в дверь. Мой друг, Никифоров Александр, открыл дверь. В дом вошел человек, спросил мою фамилию. Услышав мою фамилию, он подошел ко мне без каких-либо представлений, кто он, выкрутил мне за спину руку и в присутствии Никифорова вывел меня из дома и повел меня к автомашине «Волга». Возле автомашины этот человек приказал мне лечь на землю, при этом моя рука была вывернута за спиной. Я лег на землю, а этот человек, держа мою руку у меня за спиной, произвел кому-то звонок по сотовому телефону. Через минуту подбежал еще один человек, который принес наручники.

Первый неизвестный мне гражданин, который выводил меня из дома, надел на мои руки, которые были у меня за спиной, наручники, а после этого завернул мне на голову футболку, которая была надета на мое тело. Я находился в грязной рабочей одежде. Мне никто никем не представился, при этом человек, который надел на меня наручники, сказал мне: «Готовься!». На мой вопрос, к чему готовиться, он ответил: «К расстрелу!». Этот разговор был в момент, когда на моей голове была натянута футболка.

Меня посадили в автомашину и куда-то повезли. В машине мне приказали нагнуться ниже, к ногам. Я не знал, куда меня везут, так как я нагнул голову, а на голове у меня находилась футболка. Через некоторое время меня вывели из машины, при этом футболка оставалась на голове, меня куда-то повели по лестнице. По звуку открывающейся двери я понял, что нахожусь в каком-то здании.

Меня завели в какое-то помещение и поставили на колени, при этом футболка оставалась на голове. В таком положении я простоял примерно 30 минут. По истечению этого времени с меня сняли футболку, и я увидел перед собой снимавшего — Губера Эдика. На мой вопрос Губеру, как это понимать? Он ответил, что я подозреваюсь в убийстве.

Меня посадили на стул. При этом мои руки оставались застегнутыми наручниками за спиной. Я посмотрел в окно и увидел педколледж, где когда-то учился.

Протокола о моем задержании мне не показали и на руки мне его не дали. О моих правах как задержанного, мне никто не объяснил, о том, что я мог сообщить о своем задержании родственникам, мне никто не разъяснил. Об этом я узнал только дома после своего освобождения. С 18.00 и до 2.40 ночи, то есть до момента освобождения, я был голоден, у меня кружилась голова.

Примерно через два часа после моего задержания я попросился в туалет, меня туда повели, руки из-за спины перевели вперед, при этом оставив в наручниках. Руки в наручниках были постоянно с момента задержания до 23.45. Это время я увидел, когда меня из кабинета № 32, где я находился, повели в дежурную часть, где висели часы.

С момента задержания и до 23.45 часов со мной вели непонятные разговоры четыре человека, находящиеся в кабинете. При всем этом никто из них не назвал себя и не представился, но все они предлагали мне, чтобы я сознался в убийстве какого-то человека, и после этого я завтра поеду в ИВС.

Никаких протоколов не велось, и никаких письменных объяснений с меня никто не брал. Я заявил, что я никого не убивал. В ответ на это сказали, что скоро уедет начальство и со мной будут разговаривать по-другому до самого утра. Один из четверых присутствующих в кабинете сказал: «Мне все это надоело!» Затем закрыл двери на ключ и сказал: «Мы сейчас будем говорить по-другому!»

Услышав это, я хотел выпрыгнуть в окно, но бить меня не стали, а продолжали уговаривать, чтобы я признался в убийстве, которого не совершал, при этом предлагали мне чай и водку со словами: «На@бни 200 граммов и будет легче признаться».

Во время беседы один из присутствующих, которого называли «Алексеем» предлагал мне сделку, чтобы я проходил по делу, как свидетель? или я стану убийцей. Я отказался, так как никого не убивал и ни к какому убийству не причастен. Не получив никаких показаний, меня спустили в камеру, расположенную рядом с дежурной частью, при этом сняв с меня наручники.

В 0 часов 30 минут 19 октября 2011 года (это время я увидел на часах в дежурной части) меня уже без наручников посадили на скамейку, находящуюся в дежурной части полиции. В это время в дежурную часть зашел мой знакомый Семанюк М., которого посадили рядом со мной на скамейку. В это время в дежурную часть зашел мой отчим Кузнецов В.Н., который в присутствии всех офицеров дежурной части спросил меня, бил ли меня кто-нибудь, предлагали ли мне позвонить домой, подписывал ли я протокол о задержании и в чем меня обвиняют.

Я ответил, что никаких протоколов мне никто не давал, мои права мне никто не объяснил, и о моем задержании никому не сообщалось.

После этих слов меня в 00.50 один из четырех ранее указанных оперативников повел снова в кабинет № 32 районного отдела полиции. В кабинете № 32 оперативник, который меня привел, сказал, что меня нужно опросить, что я делал и где я находился 7 и 8 октября 2011 года.

Я заявил ему, что хочу воспользоваться статьей 51-й Конституции РФ. В ответ он сказал, что не знает, что это за статья, что он стажер, и начал листать какую-то книжку, а потом сказал, что этой статьей обычно пользуются те, кто в чем-то виновен.

После этого я согласился дать показания, которые протоколировались, и в них я расписался. После того, как я дал показания в кабинете № 32, зашли три ранее указанных оперативника, один из которых прочитал мои показания и сказал, чтобы я дописал в протокол фразу: «К сотрудникам отдела полиции №16 я никаких претензий не имею, и ко мне не применялось ни психологическое, ни физическое насилие».

После этой записи меня привели в дежурную часть полиции, где я увидел своего отчима Кузнецова В.Н.. В его присутствии меня сфотографировали и взяли отпечатки моих пальцев. После всего этого мне сказали: «Иди домой!» Я вышел из помещения дежурной части и увидел свою мать, которая принесла мне одежду: куртку, туфли, брюки, так как я находился в грязной рабочей одежде.

В 02.50 я с родными вышел из полиции, вызвал такси и поехал домой. Деньги на проезд и проведение телефонных разговоров оплатила моя мать.

Такого унижения, которое я испытал в полиции, в моей жизни никогда не было. Такая полиция не может меня защитить. Считаю, что действия оперативных сотрудников отдела полиции № 16 являются полным беззаконием».

«К сотрудникам отдела полиции никаких претензий не имею!»

А вот что рассказал об этой истории отчим В. Попова — В.Н. Кузнецов. Виктор Николаевич почти три десятка лет проработал в органах внутренних дел. Вероятно, его участие в этих событиях повлияло на благополучный исход. Но, как сейчас известно, В. Попов оказался не единственным «объектом дознания» ретивых оперативников. Вот свидетельства В.Н. Кузнецова:

«18 октября 2011 года мне позвонила жена и сообщила, что сына увезли на автомашине «Волга» с госномером Е536 СЕ-96, которая, якобы, принадлежит полиции. Номер записали соседи. В 19 часов я обнаружил эту машину около 16 отдела полиции Ленинского района Нижнего Тагила. К этому времени сюда приехала и жена. В книге задержанных сын не числился.

По моей просьбе, оперативный дежурный отдела майор полиции А.В. Кузнецов позвонил в отдел уголовного розыска с запросом, нет ли среди задержанных В.Попова. Ему ответили, что начальник Э.Л. Губер находится на совещании. В 20 часов 30 минут на тот же вопрос Губер ответил мне, что о Попове впервые слышит, посоветовал пойти домой и пообещал во всем разобраться на следующий день.

К этому времени я уже знал, что сын находится на третьем этаже полицейского отдела. Я прямо заявил Губеру, что задержанный Попов находится у них, и мы с женой никуда из полиции не уйдем. Губер сказал, что ему срочно надо забрать машину, как только он решит свои автомобильные дела, займется нашей проблемой. Мы ждали начальника угрозыска до 22 часов 45 минут.

Затем заявили оперативному дежурному, что идем в ММУ МВД России «Нижнетагильское», поднимем весь город, прокуратуру, но полицейскому беззаконию положим конец.

В полицейском управлении я написал заявление о беззаконии Э.Л. Губера с приложением объяснения, которое было зарегистрировано в 23 часа 12 минут 18 октября 2011 года. И получил талон-уведомление № 504.

Пока я писал заявление, в управление прибыл один из оперативных работников, который допрашивал сына. Он сообщил, что меня и жену ждет следователь следственного отдела по Ленинскому району Нижнего Тагила Д.В. Яшенков и проводил нас до его кабинета. В коридоре следствия находилось несколько садоводов, которые не могли понять, для чего их вызвали на допрос в первом часу ночи. А нам с женой Яшенков заявил, что он нас не вызывал.

Мы поняли, что нас снова обманывают люди Губера, и возвратились в отдел полиции № 16. В 0 часов 30 минут в дежурную часть с третьего этажа был доставлен сын. Он был подавлен, сказал, что его не били, но требовали признания в убийстве. Стажер уголовного розыска А.Д. Мамаев сказал, что сейчас сына допросят и отпустят.

Допрос начался в 0 часов 50 минут в кабинете № 32 и закончился в 2 часа 40 минут 19 октября 2011 года. Сын заявил, что в соответствие со статьей 51 Конституции РФ он отказывается давать показания. Стажер Мамаев, вероятно, никогда не державший в руках основного закона своей страны, сказал, что этой статьей пользуются те, кто в чем-то виновен. После этого сын согласился давать показания, которые впервые протоколировались. После окончания допроса с протоколом ознакомились оперативные работники и заставили сына дописать фразу: «К сотрудникам отдела полиции №16 никаких претензий не имею, и ко мне не применялось психологическое и физическое насилие».

 В 2 часа 40 минут в дежурной части сына сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и сказали, что он свободен. Проводив сына до дома, мы с женой в три часа ночи отправились домой на такси.

По мнению полицейских из угрозыска, в отношении В. Попова не применялось психическое или физическое насилие. А как можно объяснить выкручивание рук, «укладку» на холодную землю при полном отсутствии сопротивления, натягивание на голову футболки, получасовое стояние на коленях с вывернутыми назад руками в наручниках, допрос в течение почти шести часов с требованием взять на себя вину за несовершенное убийство, угрозу физической расправы после ухода начальства, скрывание от родных местонахождения задержанного — разве это не изощренные формы психического и физического насилия?

С учетом того, что выбивание ложных показаний, которым руководит Э.Л. Губер, было и ранее, считаю необходимым обратиться к начальнику ГУВД по Свердловской области генерал-майору полиции М.Бородину с требованием об увольнении из органов МВД РФ Э.Л. Губера и А.В. Курилова, которые по своим моральным качествам не имеют права находиться в органах полиции».

Документы, адресованные областному полицейскому начальству, очень оперативно вернулись для проверки в Нижний Тагил и были переданы в следственный отдел. Из них почему-то исчезла жалоба В.Попова, написанная им собственноручно.

Валерий КЛИМЦЕВ,

Нижний Тагил

novayagazeta.ru