Skip to main content

Парк не Юрского периода О том, как по-разному усваивают уроки истории мы и наши европейские соседи

"Новая газета на Урале" № 130 (1833) 21.11.2011 г.

Дмитрий Стровский,

профессор факультета журналистики

Уральского федерального университета

strovsky@yandex.ru

 

А Ленин такой молодой…

 Мои самые яркие ощущения от только что увиденного Будапешта связаны не с научной конференцией по вопросам СМИ, ради которой и была организована сама поездка. Куда как большие впечатления оставил парк (именно так называют это место во всех путеводителях), расположенный на окраине венгерской столицы. В самом слове «парк» — некоторое преувеличение. На открытой территории лишь в несколько сотен квадратных метров собраны вместе скульптуры, барельефы и панно, установленные некогда, в годы социализма, на улицах Будапешта. Они разные — из металла и камня, большие и маленькие. Их объединяет одно: пропагандистская тематика во славу КПСС и Венгерской социалистической рабочей партии. После осенних событий 1989 года, когда в Венгрии сменился общественно-политический строй, эти творения были убраны с центральных улиц и перевезены за город — как показательные артефакты своего времени. И уже позже составили экспозицию под открытым небом.

Она-то и запомнилась более всего.

… Вот Ленин на каменном постаменте, указывающий рукой в светлое будущее. Чуть поодаль — стоящий на боевом посту солдат советской армии со знаменем в руке. А вот уже солдат, штурмующий вражеский бастион и застывший в помпезной и какой-то неестественной позе. Тут же высеченная из камня надпись: «Вечная слава павшим в боях за свободу и независимость Советского Союза, за освобождение венгерского народа. 1945—1965». Первую дату можно понять: в сорок пятом, когда шла война с фашистской Германией, в Венгрии погибли десятки тысяч наших солдат и офицеров. Спустя 11 лет с нашей стороны тоже были жертвы и тоже во время вооруженного конфликта. Только тогда советская армия с помощью танков и автоматов подавляла восстание венгерского народа, не желавшего терпеть диктатуру коммунистов. Венгров в 56-м погибло свыше двадцати тысяч, и называть всю эту вакханалию «борьбой за свободу» или «освобождением венгерского народа» язык не поворачивается. Но в массовом сознании осенние события 56-го должны были выглядеть исключительно героическими. Вот и старалась пропагандистская машина… Есть в общем ряду изображения и венгерских коммунистов (один Бела Кун — соратник большевиков и форменный садист, в упор стрелявший в пленных — чего стоит!), но больше все-таки наших — тех самых, которые с легкостью распоряжались судьбами миллионов своих сограждан. Венец всего этого паноптикума — каменные сапоги Сталина — часть того, что уцелело от его шестиметрового памятника, некогда воздвигнутого в самом центре Будапешта. Сам памятник куда-то делся, а вот сапоги остались, став публичным символом тоталитарного прошлого.

Разглядывая все эти монументальные творения, являвшиеся когда-то частью столичного ландшафта, я не мог отделаться от двух ощущений.

Прежде всего, от осознания эстетической уродливости всего этого скульптурного зодчества — особенно на фоне памятников венгерских королей, поэтов и музыкантов, установленных на улицах Будапешта еще в позапрошлом веке, а то и раньше. И сравнивая скульптурные формы разных эпох, невольно понимаешь: до какого же абсурда дошли они во второй половине XX века, чтобы именоваться искусством. Какая же аберрация мышления должна была состояться в головах людей, чтобы они увидели за этим апоплексическим ремеслом сакрально-духовный смысл. Театр абсурда да и только.

Впрочем, в Венгрии он приказал долго жить, а у нас по-прежнему процветает на центральных улицах всех без исключения российских городов. И сеет зерна полной безвкусицы. Екатеринбург — яркое тому подтверждение. И памятник Ленину на площади 1905 года, и Малышеву на улице, носящей его имя, и Кирову возле главного здания федерального университета — все это звенья той самой цепочки, лелеянной идеями соцреализма. Она, похоже, не утратила своей ценности сегодня: названные памятники-то по-прежнему стоят в самом центре города, у их подножья кладут цветы…

Чтобы помнить

 … А второе впечатление от увиденного в Будапеште скульптурного парка — совсем иного рода. Сделав все эти каменные и металлические глыбы экспонатами музея особого содержания, венгры как бы сказали себе и всему миру: «Мы помним о социализме, породившем преступления против нашего народа. Помним, потому что сам режим был бесчеловечным и аморальным. И мы не хотим, чтобы эта история повторилась вновь».

Для венгров есть прошлое и есть настоящее. Это не значит, что они топчут тех, кто жил и работал в этом прошлом. Но между двумя эпохами — жирная черта. Без оговорок и словопрений. Как в Германии, вынесшей раз и навсегда правовой и моральный приговор нацистскому режиму.

Полтора месяца назад мне довелось побывать в польском городе Гданьске, где тоже открыт музей, дающий представления о социализме. По духу польский музей во многом схож с венгерским парком. И ключевая идея та же: мы, поляки, не хотим возвращаться в ту антигуманную эпоху, в которой жили сорок с лишним лет. 

И у венгров, и у поляков хватило воли враз отказаться… нет, не от истории, как таковой. Отказаться от наследия прошлого и вынести ему не только моральную, но в первую очередь правовую оценку. Она — самая важная, дающая юридические гарантии, что прошлое не возвратится.

Всего этого до сих пор не сделали мы. И уже, похоже, не сделаем.

Минувшее подчас забывается удивительно быстро. Кажется, социализм был только вчера. Но сегодня уже выросло целое поколение молодых людей, которое не помнит того времени. Для них советская эпоха — все равно, что для меня разорение Москвы французами в 1812 году. Создавая музеи, вроде будапештского и гданьского, наши европейские соседи сознательно формируют преемственность в понимании пережитого. Чего опять же нельзя сказать о нас. Где в нашей стране подобные музеи? Кажется, есть несколько — на 140 миллионов населения, существующие без особой государственной поддержки. Зато у нас каждое утро по радио исполняется сталинский гимн на новый стихотворный лад, а на улицах Екатеринбурга, названных в честь матерых террористов, которым восторгались большевики (Халтурина, Каляева и многих других) по-прежнему проживают десятки тысяч горожан.

Не могу сказать, что, вынеся однозначную оценку социалистическому прошлому, венгры и поляки избавились от экономических, социальных проблем. Их великое множество, включая низкие зарплаты и пенсии у большинства населения. И, тем не менее, бродя сегодня по Будапешту и Варшаве, нельзя не углядеть на их улицах зримые перемены по сравнению со временем развитого социализма. Одно развитие малого бизнеса чего стоит! Огромное количество ресторанчиков, кафе и забегаловок стало неотъемлемой чертой развития этих городов. А это делает общепит по-настоящему доступным. За 200-250 рублей (в пересчете на наши деньги) можно обильно поужинать. А у нас?

Вы спросите, какое все это имеет отношение к истории, с которой начал эти заметки.

А вот какое. Невозможно двигаться вперед, к реализации принципов демократии, прав человека, если общество так и не определилось с вектором движения. Речь в данном случае о России, руководители которой заявляют о модернизации, но при этом оговариваются, что она должна учитывать исторические особенности нашей страны. Значит, мы собираемся развивать свою, особую, модернизацию? Когда с одной стороны я слышу на властном уровне разговоры о пользе рыночной экономики и формировании самостоятельно мыслящей личности, а с другой увещевания о том, что надо «хранить» прошлое и гордиться своими историческими традициями, меня охватывает странное чувство. Какие именно идеалы мне предлагают сохранить? И как совмещается с этими идеалами так часто транслируемый тезис об уважении к человеку?

Помните замечательную мысль, высказанную профессором Преображенским из булгаковского «Собачьего сердца»: «Двум богам нельзя служить! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев!». Это о нас сказано, живущих в сегодняшней России, пытающихся впрячь в одну повозку под названием «советская история» быка и трепетную лань…

 

P.S. Уже перед уходом из будапештского скульптурного парка невольно услышал разговор парня и девушки, приехавших, судя по акценту, из Англии. Они вместе осматривали скульптуру Ленина, своим жестом зовущего вперед, к победе коммунизма.

— Слушай, — вдруг произнесла девушка, обращаясь к другу, — а как же они жили вот так столько лет?

Почему только жили, хотелось ответить ей. Живем по-прежнему. С повсеместным чувством неувядаемой гордости за свое прошлое. Так, похоже, и не ответив себе по-настоящему на вопрос, ЧТО с нами было.

novayagazeta.ru