Skip to main content

Возвращение из детства

№55 (1903) 21.05.2012 г.

Возвращение из детства


 

В моей памяти яркой картиной запечатлелся 30-летний юбилей Победы в Великой Отечественной войне. Мне было десять лет. Я стояла в почетном карауле у мемориала погибшим и отдавала пионерский салют бесконечной веренице людей, возлагающих цветы и венки к мемориалу. Припадая перед ним на израненные колени, звеня орденами и медалями, шли ветераны, их тогда еще много было живых; плакали женщины, дети выпускали в небо белых голубей; трогая до слез, звучали песни военных лет. Я замерзла на холодном ветру, рука устала от частого салюта, но я чувствовала всю торжественность момента, понимала свою ответственность и не испытывала никакого сожаления по поводу выпавшей миссии. Наоборот, гордилась предоставленным мне как отличнице правом.

Мой дед, защищавший на фронте в 1941 году подступы к Москве, тоже пришел к мемориалу. Левой рукой положил цветы, а правую, искалеченную осколком снаряда, прятал в рукаве пиджака. Днем раньше я звала его на пионерский сбор, который состоялся в нашем классе, чтобы он рассказал о подвигах на войне. Но дед отказался. На мою настойчивость рассердился: «О каких подвигах тебе рассказать? Как мы с саперной лопаткой стояли против фашистских танков под Москвой? Как были пушечным мясом? Война – это боль и стыд…». Я обиделась тогда на деда. Выросшая под влиянием советской идеологии, представляющей нам Великую Отечественную войну героическим подвигом единого советского народа, я и представить себе не могла, что у войны была и обратная сторона. Своего умершего тогда уже деда я вспомнила, когда впервые прочитала «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова и содрогнулась от той правды, которую, видимо, не понаслышке знал и мой дед.

А потом я узнала историю советских немцев, депортированных в Сибирь и заключенных в лагеря, поляков, финнов, народов Прибалтики и многих других, высланных с обжитых территорий. Эта другая сторона войны была связана и с отступлением, пленом, жизнью на оккупированной территории, что отозвалось трагедией для миллионов все тех же советских людей, выброшенных из единой общности советского народа, заклейменных позором, обреченных на пожизненный страх и социальное унижение.




 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Над тем, что эта война имела неоднозначные последствия для самой Германии, я, как и многие другие мои сверстники, рожденные в 60-х годах ХХ столетия от детей, переживших войну, задумалась еще позже. Быть может, только в наступившем XXI веке, когда мы стали проникать не только за разрушенную Берлинскую стену, но и в суть отношений немцев и русских. О том, что война имела ужасающие последствия для граждан Германии, мне удалось понять, впервые пройдя в этом году по улицам и скверам Берлина, постоять у соборов, заново возведенных от самого основания после страшных бомбежек и разрушений.

 

Однако, всю глубину последствий войны можно ощутить, только столкнувшись с трагедией людей. По какую бы сторону они не были, проблемы у них оказываются общими. Занимаясь исследованием судеб людей, пострадавших в нашей стране от политических репрессий, я не раз задумывалась о генетическом страхе, явлении, подавляющем человека, приводящем к тяжелым психологическим травмам. Это же явление, как следствие войны, исследовала в своей книге «Потерянное поколение. Дети войны прерывают молчание» немецкая журналистка Сабина Боде, которая впервые этой весной посетила Россию, представив в Екатеринбурге, в Музее писателей Урала свой бестселлер.

 

Из открытого настежь окна доносились звуки колокольного звона, словно реквием пострадавшим в войне. В зале собрались жители города — дети войны, дети погибших и пропавших без вести. Все они сегодня люди преклонного возраста и пришли сюда, чтобы услышать, как живут в Германии их сверстники. Среди них лидеры общественных движений этого направления, историки, журналисты и что радует, студенты, молодежь.

— Я благодарю всех, кто пришел сюда в такой теплый, солнечный день, — открыл встречу господин Маркус Форстер, консул Генерального консульства Германии в Екатеринбурге. — Тема разговора сегодня непростая. Лично я уже двенадцать лет работаю в разных городах России. И знаю, насколько важны для россиян воспоминания и память о Второй мировой войне. В Германии тоже есть культура памяти, но она занимает другое положение в общей культуре. Для Германии это война, которую немцы проиграли, а вообще это — стыд и позор немецкого народа. И мы решили пригласить в Россию человека, который занимается проблемами последствий Второй мировой войны. Это госпожа Сабина Боде, журналистка, писатель и крупный специалист по названной теме. Она любезно откликнулась на наше предложение и согласилась приехать в Россию. Удивительно, но в Германии ее книга «Потерянное поколение» стала бестселлером. Она была издана в 2004 году тиражом 130 000 экземпляров. В эти дни состоится круглый стол в УрФУ с участием российских и немецких студентов, куда приглашена госпожа Боде, и где состоится обсуждение Второй мировой войны с точки зрения сегодняшнего поколения. А сейчас мы представим эту книгу вам.

Книгу представляла автор. Сабина Боде впервые выступала перед российской аудиторией и, по ее признанию, не ожидала, что на встречу придет так много людей. Все, о чем говорила немецкая журналистка, было откровением для нас — сверстников Сабины, поколения 60-х, и, тем более, для молодых.      

            — Сегодня в Германии особая ситуация, — начала свое выступление госпожа Боде, — чем дальше уходит время Второй мировой войны, тем больше немецкий народ думает о ней. И думают не только участники событий, но и те, кто пережил их, будучи детьми. Волнует эта тема и мое поколение, а я рождена в 1947 году, и следующее, которое примерно на 10 лет моложе. Думают об этом и дети детей войны, которые появились на свет в 60-е годы ХХ века. В последние годы в Германии было проведено много конференций по теме «Дети войны», недавно подобная состоялась в Университете Геттингена. Одна женщина сказала в своем выступлении: «Я плакала невыплаканными слезами моей матери и моих бабушки и дедушки. Три месяца подряд. Это было время скорби. После этого для меня началась новая жизнь». 

Почему же только теперь, спустя столько десятилетий после окончания войны, немецкая женщина, не видевшая бомбежек и зарева пожаров, определила его для себя как время скорби? Эта проблема очень подробно раскрыта в книге Боде.

Все дети играют в игры. В Советском Союзе, независимо от названия республики, все дети послевоенного поколения и рожденные в 60-70-х, играли в войну или войнушку, как мы ее называли. Смысл игры всегда был один — победить фашистов-немцев. Гитлером быть никто не хотел, его жестоко били. Русских и немцев выбирали по жребию, после очередной победы «русских» «немцы» с синяками и ссадинами обязательно сдавались. После чего менялись местами, и «немцы» с разбитыми носами, теперь «русские», мутузили в рукопашной и били прикладами деревянных автоматов еще недавних победителей. После завершения боя залечивали раны, чтобы домой прийти не в крови, мирились, а на следующий день снова играли в войнушку.

Были свои игры и у немецких детей. В маленьком провинциальном городе, где жила Сабина Боде, взрослые никогда не вспоминали войну. А дети играли в одну из любимых игр «Германия объявляет войну». Смысл ее состоял в том, чтобы занять как можно больше земли. Границы, которые постоянно менялись, чертились палочкой на земле и при необходимости снова стирались. Надо было ложиться в грязь и, насколько хватало длины тела, занимать как можно больше территории. По словам Сабины, взрослые не интересовались миром детей, о войне вслух никто не говорил. «Война была чем-то очень важным — это было бесспорно. Это слово было покрыто тайной. Если взрослые о ней говорили, их голоса менялись. Они становились тише или напряженнее. В том возрасте, когда ребенок обычно живет лишь в настоящем и прошлое им еще совсем не осознается как категория, в мое сознание проникало что-то такое, что сообщало мне представление о прошлом и делало меня более чуткой» — пишет она в своей книге.

В гимназии Сабина узнавала о преступлениях нацистов, об Освенциме, о разрушительной войне. Она задавала вопросы своим родителям, а они раздражались и отвечали ей, что, кто не пережил войну, тот не поймет ощущения тех лет. Так себя вели не только ее родители, большинство взрослых запрещали своим детям думать о войне. Те, кто вместе со своими маленькими детьми пережил страх и ужас бомбежек, запретили теперь взрослым своим детям вспоминать об этом. «Иногда я желала, чтобы прямо рядом с нашим домом упал самолет — только для того, чтобы произошло что-то, что взорвало бы тишину» — пишет Сабина. И под тишиной она подразумевает молчание, которое наступило в обществе после войны. Детей заставили молчать. С самого юного возраста им внушали, что об этом не говорят, не рассказывают. Их призывали смотреть вперед, радоваться жизни, забыть обо всем! И большинство из них так и поступало. «Для того, чтобы такое пережить и не быть выброшенным на обочину жизни, нужно было приспосабливаться. Если признаться, что у меня было плохое детство, и оно меня преследует, это было бы клеймом» — пишет Сабина.

И став взрослой, получив профессию журналиста, первые 25 лет своей деятельности она интересовалась исключительно темой немецкой вины, которая постоянно витала в обществе. Она была не исключением. Многие ее ровесники чувствовали свою вину, только потому, что были немцами.

Так было до 90-х годов. В 1992 году во время войны в Боснии по телевидению много говорилось о страданиях детей. И Сабина невольно стала задавать себе вопросы о том, что сейчас происходит с детьми военного поколения в Германии? Как не странно, но эта тема тогда никого не интересовала, и менее всего – самих представителей того поколения. В обществе давно пришли к единодушному мнению, что дети войны прекрасно со всем справились, хотя никто и не скрывал, что есть люди с нарушенной психикой, что является следствием войны, но в то же время никто по этому поводу и не был тревогу, не проводил исследований.

Сабина Боде взялась за эту тему по собственной инициативе.

Ее герои — люди, родившиеся накануне или в годы войны, пережившие бомбежки, обстрелы, разрывы бомб и снарядов. Кто-то из них смутно помнил события тех страшных дней, другие сохранили пережитые ощущения, главным из которых был страх. Но вследствие общей установки в обществе «забыть» и «быть счастливыми» они не вспоминали, что тождественно тому, что они не знали. Люди, которых она спрашивала об их чувствах, имели разный социальный статус в обществе, жили в городах и провинции, часто были успешными, но страдали психологическими проблемами, причину которых не могли объяснить не только они сами, но и врачи. Как оказалось, причина таилась в годе их рождения – 1940, 1941…45 или 1929…40. Когда начинали ниточку разматывать отсюда, от даты появления на свет, и разбираться в ночных страхах, депрессиях, навязчивых мыслях, алкоголизме, то вывод напрашивался только один — война. Пример судьбы только одной из героинь книги дает представление об этом явлении.

Гудрун Бауманн на страницах книги «Потерянное поколение» вспоминает давно минувшие годы воздушных атак. Будучи маленьким ребенком, она не знала ничего другого. Она родилась в 1937 году и работала всю свою жизнь до пенсии преподавателем балета. С детского возраста она страдала от депрессий и была экстремально забывчива. Она забывала неприятные впечатления точно так же, как и все хорошее. Как не странно, но ее забывчивость оказалась связана с тем, что ее мама бесконечно убеждала забыть все, что было связано с бомбежками и войной. В то же время она научилась выживать только в экстремальных условиях, когда постоянно нужно было контролировать ситуацию, следовать четким действиям и не позволять себе расслабляться. Этому способствовала и выбранная ею профессия. Она долгие годы не могла найти себе партнера и не имела семьи. И только реконструкция памяти военных событий помогли избавиться ей от подобной зависимости, оттого, что она больше была ориентирована на катастрофу, трагедию, стресс и была не готова к восприятию счастливой жизни.


Подобные проблемы типичны для 8-10 процентов немецких граждан, детьми переживших войну и, будучи сегодня пожилыми, страдающих психическими заболеваниями и посттравматическим синдромом. Кроме того, еще у 25 процентов немцев последствия пережитого проявляются не так явно, но все же их можно заметить. Они ведут ограниченную жизнь. Их потребность в безопасности неимоверно высока. Они не доверяют самим себе и другим. Изменения жизненных обстоятельств способны ввести их в серьезный стресс. Они не позволяют сбивать себя с толку ни новым впечатлениям, ни новым мыслям. Их общение с миром более молодых людей часто очень затруднено. От этого страдают, прежде всего, дети «детей войны».

На страницах своей книги Сабина Боде размышляет о том, что дети всех военных поколений переживают одни и те же ужасы: смерть близких, бегство, депортацию, нужду, голод и болезни. И утверждает, что ни один литературный деятель в Германии в послевоенное время не рискнул приблизиться к тематике бомбардировок. Об этом рассказали дети военного поколения, определив фазу эмоционального осмысления, которая, конечно, должна была начаться с реконструкции памяти в семье.

Сабина Боде была одной из первых, кто занялся этой темой в Германии. Десять лет назад ни один из детей войны не понимал, что существует подобная проблема. Когда она спрашивала своих героев о последствиях войны, то они ее не понимали, они говорили с ней только о чувстве вины немецкого народа, они воспринимали последствия только с этой точки зрения, как и она раньше. Сегодня этой темой занимаются многие, так как интерес в обществе к этому очень высок, хотя осмысление психологических проблем происходит очень медленно.

Автор «Потерянного поколения» замечает, что еще в 1967 году в Германии вышла книга о послевоенном менталитете немцев. Она написана парой аналитиков — Маргарет и Александром Мичерлих. Название книги сделалось крылатым выражением: «Неспособность чувствовать». Госпожа Боде делает вывод: может быть, дети «детей войны» смогут наверстать упущенное в этом смысле? И добавляет: «Американский писатель Уильям Фолкнер сказал: «Прошлое не умерло, оно даже не прошло». Знание истории собственной семьи освобождает от страха и другого наследства войны. Это позволяет открыто смотреть в будущее».


Наталья ПАЭГЛЕ,

специально для «Новой на Урале»,

Екатеринбург

novayagazeta.ru