Skip to main content

России не хватает дискуссии о тоталитарном прошлом

В холодный октябрьский день группа людей собралась в сквере напротив современного здания ГУВД по Свердловской области — Ленина, 17. Несмотря на почти зимний мороз и пронизывающий ветер, они по очереди читают из областной Книги Памяти имена, факты, даты смерти… 30 октября в России в очередной раз отмечали общенациональный День Памяти жертв политических репрессий, который в этот раз ознаменовался печальным юбилеем — в 2012 году исполняется 75 лет со времени Большого террора 37-38-го годов.

В этот день Екатеринбургское общество «Мемориал» совместно с другими общественными организациями и жителями города провело пикет-митинг в рамках общероссийской акции «Возвращение имен». В течение четырех часов подряд над центром города звучали имена и трагические отрывки из судеб тех, кого после тех страшных лет уже не осталось в живых.

— Я на этой акции уже не первый раз, — рассказывает юрист некоммерческого партнерства «Юристы за гражданское общество» Елена Макей. — Каждый год 30 октября я, как и вся моя семья, вспоминаем своих родных, погибших в годы сталинских репрессий.

Оба прадеда Елены были репрессированы как активные кулаки в 29-м и 30-м годах. Один из них, Василий Пегус был отправлен в лагеря, где и погиб в середине 30-х годов.

— В марте 1930 года у семьи Пегус по акту конфисковали дом и имущество. Что осталось в доме после конфискации — вынесли сельские активисты. Брать с собой в ссылку почти ничего не разрешали. Затем семьи ранее арестованных кулаков были отправлены по этапу на север. Во время остановок этапа в Рубцовске, а затем в Барнауле охрана отобрала у раскулаченных вещи: пальто, платки, кожаную обувь, даже белье. Полураздетые женщины и дети вначале ехали на лошадях, затем шли пешком, плыли на баржах по рекам Чулым и Обь. По всему пути следования массово выбрасывались трупы умерших от невыносимых условий дороги. Однажды двое суток сидели на открытой воде на баржах, ждали разрешения на выгрузку на берег, — рассказывает Елена историю семьи.

Второй прадед Елены Макей, Федор Мишаков в 1930 году был выслан на спецпоселение на север Томской области. В 1931 году туда же была отправлена его семья: жена Екатерина, и дети — сыновья Иван и Михаил и дочь Валентина. Федор умер на спецпоселении от воспаления легких, полученного при работе на лесозаготовках.

— Мои бабушка Валентина Пегус и дедушка Иван Мишаков — дети спецпоселенцев — встретились в спецпоселке в 1940 году. Семьи Пегус и Мишаковых так и остались проживать на севере Томской области, — сообщает Елена. — Этот день дня нас — святой. Он не может быть забыт точно так же, как не могут быть забыты наши родные.

— Мой отец был председателем Союза писателей до 41-го года. Его уволили и уже хотели арестовать за всякую мелочь вроде рассказанных где-то анекдотов, но он успел уйти добровольцем на фронт, где и погиб, — поделился историей своей семьи пенсионер Валерий Савчук. — Но для меня этот день — не только память отца. В результате репрессий погибали самые умные, самые толковые, самые честные люди. Это не могло не сказаться на генетическом фонде народа, — считает он.

— Наверное, тема восстановления и сохранения памяти очень важна, — согласна с ним другая участница акции, Ирина Рогова.

— Когда-то я отмахивалась от папы, когда он читал мемуары репрессированных, — вспоминает Ирина Хвалько. — Мне казалось, что мы все уже давно сделали вывод из нашего темного прошлого. Но сейчас я вижу, что все начинает повторяться заново, стоит только посмотреть на обилие полицейских вокруг. Мне кажется, даже прийти сюда сегодня — это уже акт гражданского мужества.

— Моего отца можно было назвать образцовым работником. Он был одним из инициаторов восстановления разрушенной Харитоновской усадьбы — Дворца пионеров, — рассказывает известный уральский режиссер, а ныне пенсионер Владислав Владимирович Тарик. — В 37-м его уволили по клеветническому доносу, а 5-го сентября 37-го года его арестовали. Отца обвиняли в организации контрреволюционной диверсионной группы, а на допросах даже говорили, что он ездил на 10-й съезд комсомола, чтобы организовать покушение на Сталина. В приговоре указали также, что отец якобы всячески срывал сроки ввода в действие Дворца пионеров, деревянных мостков для купания в пруду в Харитоновском парке и т.д.

Отца Владислава Тарика поместили как раз на Ленина, 17 — во внутреннюю тюрьму НКВД, где, по его словам, содержались в основном простые рабочие.

— Одного из них, ветеринарного врача, обвиняли в том, что он якобы специально травил скотину на станции «Свердловск-Сортировочная». Он ушел на один из допросов и не вернулся, — рассказывает режиссер.

13 января 38-го года отца Владислава Владимировича расстреляли прямо в коридоре тюрьмы, зачитав в подвале приговор. Только в 90-е годы режиссеру удалось увидеть ров на Московском тракте, куда выбрасывали трупы расстрелянных.

Режиссеру Тарику повезло: клеймо «сына врага народа» на нем практически не сказалось. А вот Надежду Архиповну Крылову как дочь репрессированного не принимали в пионеры.

— В 42-м году, во время войны я в 17 лет хотела устроиться работать на военный завод, но меня не приняли по этой же причине. Правда, потом, когда меня все же взяли туда, я работала так хорошо, что меня даже приняли в комсомол, — вспоминает она.

— Мне кажется, память — это вещь, которая делает человека в этой жизни человеком, — считает Евгения Парфенова из Свято-Екатерининского малого православного братства. — Для меня прийти сюда — это выражение личного поклонения перед людьми, прошедшими такие муки, людей, чье человеческое достоинство пытались растоптать. Я верю, что пока мы поминаем их поименно и сострадаем их жизни, это возможность какого-то противоядия для нас всех, чтобы подобные вещи не повторились.

— Мы, немцы, тоже регулярно проводим свои акции памяти. Например, 3-е воскресенье ноября у нас — национальный день скорби, когда мы вспоминаем жертв террора и всех войн, начиная с Первой мировой, ну и, конечно же, Третьего рейха — всех людей, пострадавших от фашизма, — сообщил присутствовавший на акции исполняющий обязанности Генерального консула Германии в Екатеринбурге Маркус Форстер. — Воспоминания — это очень важно. У каждого народа есть свои темные страницы.

По мнению Маркуса Форстера, Германии удалось преодолеть тоталитаризм, тогда как в России не хватает дискуссии на эту тему.

— Я не знаю, насколько здесь доступны документы, которые связаны со сталинскими репрессиями. Например, у нас после прекращения существования ГДР сразу же были открыты все архивы Штази, и любой житель Германии может получить исчерпывающую информацию об их деятельности.

 Ксения КИРИЛЛОВА,

«Новая на Урале»

novayagazeta.ru