Skip to main content

Невиновен!

25 января Свердловский областной суд оставил в силе оправдательный приговор правозащитнику Дмитрию Рожину.

Работа правозащитника — нелегкий крест, а уж правозащитника, выбравшего в качестве основного направления деятельности защиту заключенных — тем более. Общество зачастую не понимает подобного выбора, упрекая их в беспринципности и «защите убийц и насильников». Бывает и так, что недовольны защитниками своих прав оказываются сами зэки или их родственники.

Подобная история случилась и с членом ОНК Свердловской области Дмитрием Рожиным. В 2009-м году мать заключенного Андрея Никитина обвинила Дмитрия в мошенничестве, указав, что еще в 2007-м году он изъявил желание помочь обжаловать в Верховном суде приговор, вынесенный Свердловским областным судом ее сыну. По версии обвинения, Рожин уговорил женщину заплатить ему 620000 рублей,  сообщив, что намерен привлечь к работе по обжалованию приговора других адвокатов. Потерпевшая уверяет, что правозащитник убедил ее в личных связях в ФСБ и Генеральной прокуратуре, используя которые он сможет добиться отмены приговора. На оплату услуг своих высокопоставленных «помощников» Рожин якобы и запросил деньги у матери осужденного.

Уголовное дело было возбуждено в Нижнем Тагиле. Именно там, в приемной адвоката Любови Косик, по словам потерпевшей, и совершались переговоры. Татьяна Никитина уверяет: чтобы найти нужную сумму, ей пришлось занимать деньги у многих людей, включая собственных начальников по работе и адвоката Косик, а также отдать и свои сбережения. Однако при всем сострадании к убитой горем матери приходится констатировать: никаких договоров, расписок и свидетелей передачи денег обнаружить не удалось. Единственной суммой, полученной правозащитником по документам, является гонорар в размере 180 тысяч рублей за поддержание составленной Любовью Косик кассационной жалобы в Верховном суде, что он, собственно, и выполнил.

— Все переговоры я вел через Косик и лично увидел Никитину в первый раз только на очной ставке, когда уже велось следствие по моему делу. Лично я с ней не созванивался и ничего обещать не мог, — пояснил Дмитрий Рожин «Новой на Урале».

Понятно, что слова  — это только слова, однако помимо уверений, у правозащитника имеется алиби: в те дни, которые указывает потерпевшая, он попросту не появлялся в Нижнем Тагиле. Существуют также неопровержимые доказательства участия Рожина в процессе в Верховном суде, тогда как при рассмотрении дела правозащитника в кассационной инстанции 25 января Татьяна Никитина заявила, что тот и вовсе не ездил в Москву. Более того, доверенность, выданная Дмитрию Рожину на представление интересов потерпевшей в суде, не предполагала передоверия, а значит, он юридически не мог привлечь других лиц к участию в деле.

Сам же Дмитрий Рожин подозревает, что уголовное дело в отношении него было заведено в связи с его правозащитной деятельностью. Так, в марте-апреле 2009 года он принял участие в общественной кампании по расследованию трагедии — гибели молодых людей в давке у дискотеки в городе Первоуральске. Результаты расследования были озвучены 23 апреля 2009 года на пресс-конференции, где были названы конкретные нарушения и недоработки правоохранителей и органов власти. После пресс-конференции в отношении Рожина и другого правозащитника, его коллеги по ОНК Алексея Соколова в один и тот же день были заведены уголовные дела. Рассмотрение «дела Рожина» продолжалось три с половиной года, в результате чего он все же был оправдан. Соколову повезло меньше: его признали виновным, и более двух лет он провел в СИЗО и колонии.

Ксения КИРИЛЛОВА,

«Новая на Урале»

novayagazeta.ru