Skip to main content

Арт-группа «Злые»: «Мы предлагаем всем быть честными»

«Начнем?» — я бегло оглядываю своих собеседников. Один из них безучастно скрывается за ноутбуком, другой настраивает камеру, которую ребята взяли с собой для записи интервью, и только третий направляет на меня удивленный взгляд. В январе они «украсили» витрину магазина в одном из торгово-развлекательных центров Екатеринбурга картонной фигурой Гитлера. Фигура, конечно, быстро исчезла, а вот недоумение у местных жителей осталось. Впрочем, прошлые акции арт-группы «Злые» до сих пор не до конца понятны большинству поклонников уральского искусства, которое с каждым годом настойчиво вырывается на общероссийский уровень.

Я прошу участников арт-группы рассказать о последней акции.

— Авторство, скорее всего, совместное, — рассказал Александр, участник группы «Злые». — Фигура вписалась по своей концепции, как будто для нее там специально оставили место. Проходя мимо, мы заметили пустое место, и решили заполнить его.

Я удивленно уточняю: «Цель акции — заполнить пустое место в витрине?» Александр начинает путаться в словах, говорит что-то бессвязное про то, что Гитлер — символ мирового зла, стеб, игра слов...

— В принципе, мы вообще не думали, что все это вызовет резонанс, — продолжает Александр. — По идее, у нас уже была подобная вылазка два года назад. Она была другого формата и не так замечена, потому что мы не сделали видеоматериал. В тот раз это был плакат с тем же слоганом и изображением Гитлера с усами в виде «адидасовских» полосок».

Я задаю вопрос о том, не кривят ли художники душой, когда говорят о том, что резонанс в обществе, возникший из-за акции, стал для них неожиданностью, и добавляю, что вопрос задан для всех. Александр хитро смеется: «Обычно так и получается: ты не ожидаешь, а оно выстреливает». Станислав, все это время не отрывающийся от экрана ноутбука, наконец-то вливается в разговор и лениво заявляет, что смысл акции на самом деле простой. «Ни для кого не секрет, что спортивную одежду вне спортзала носят так называемые «гопники». Кто они в нашем понимании? Как минимум, плохие люди. И Гитлер у нас тоже, как минимум, плохой. Так вот мы видим в «гопниках» маленьких «гитлеров». Это такой юмор, пусть даже немного «черный».

— Вообще нас рассматривают, в первую очередь, как хулиганов, — отвечает Станислав на мой вопрос о том, на что направлена их творческая деятельность. — Мы согласны, наша деятельность на улице на первый взгляд не несет ничего такого. Слишком глубоко мы все зарываем. Наша задача — показать себя, как художников, и объяснить всем, что мы художники, а не хулиганы.

Я вслух выражаю свою мысль о том, что ничего конкретного художники мне так и не сказали, что они провели свою акцию, а люди так ничего и не поняли. «А у нас всегда так, — быстро находится Станислав, — нам интересно смотреть со стороны на это. Человек сам показывает, насколько он умен, хитер, опасен, коварен». «Наш посыл можно по-разному воспринять», — подхватывает мысль коллеги Александр.

«Вы говорите, люди не поняли, — обращается вдруг ко мне Станислав, — а вы о каких людях говорите? У которых два класса образования? Или которые реально занимаются подобными провокациями, как и мы?», на что я тут же отвечаю, что просто хочу разобраться, что ими движет. «А что движет художниками? — рассуждает Станислав. — В уличном искусстве мы «отзеркаливаем» мир, наше время. Это, в принципе, задача, любого художника». «А вы считаете себя художниками?» — иронично спрашиваю я. Александр смеется, а Станислав заявляет, что они будут доказывать и объяснять, что они художники, а не хулиганы, не просто люди, которым нужен эпатаж. «Как говорится, будущее покажет» — задумчиво говорит он.

Парень с камерой, который все это время сидит позади меня, неожиданно говорит, что стеб — это вопрос к аннотации, он может быть игрой образов и ассоциаций. Станислав нетерпеливо прерывает «оператора» и сообщает: «Чтобы вам было спокойнее, мы не собираемся делать здесь революцию или что-то в таком духе, мы просто отражаем свое время». Я теряюсь в репликах, которые превращаются в сумбурный поток каких-то мыслей, и прошу их показать на конкретных акциях, каким образом они отражают свое время. «Если вы в курсе, что сейчас происходит с РПЦ, то наша акция с Иисусом вам должна быть понятна, — объясняет Станислав. — У нас была очень серьезная акция против педофилии «Арт-Таня», после которой не было такого ажиотажа». После он добавляет: «Складывается впечатление, что всех все устраивает, и никто не хочет об этом говорить, а вот Гитлер в магазине — это плохо».

— В 2011 году вы прилюдно объявили, что далеки от политики. Изменилось ли ваше мнение? — спрашиваю я художников.

Станислав не задумываясь отвечает: «Нет, не изменилось. Нам абсолютно все равно, что решают там наверху, пока, как говорится, народом, как пешкой, не управляют. Нас это не касается, нас это не волнует. Мы художники, а не политиканы. Мы не ораторы, мы рисуем». Немного сбитая с толку, я говорю, что рисовать можно на разные темы, что политика — это часть современности, часть общества, проблемы которого их волнуют, что политические сюжеты сейчас современные художники активно пытаются запечатлеть в своих работах. «Они молодцы, но мы не такие, как они, — отвечает Станислав. — Почему? Может, не тем местом ударялись в детстве, или еще по какой-то другой причине. Но мы не ведем трендовую войну и не тянем на себя одеяло. То, что нас касается, то, что тревожит, мы и задеваем в своих работах. Если ты не видел моря, как ты можешь о нем рассуждать? Если мы в этом не разбираемся, мы туда и не лезем». Я интересуюсь, что думают участники арт-группы «Злые» о том, что сейчас происходит в стране. Станислав обескураживающе спрашивает: «А что сейчас происходит?». Александр нарушает наш диалог мнением: «Развалить сейчас хотят страну. По-моему, это очевидно. Не выгодно Западу, что Россия такая цельная и большая, хотят по областям разделить, чтобы каждый сам за себя. Мы можем об этом рассуждать…». Станислав перебивает: «Да это просто уже философия… Лишь бы они до войны не довели. Вот и все. А так пусть делают, что хотят. Их же народ избрал? Избрал. Вот пусть и делают свое дело. Лишь бы до самого крайнего не довели, как уже много раз было в истории».

«Сколько нас человек, мы сказать не можем, вы же понимаете, — таинственно начинает Станислав, когда я прошу рассказать их об арт-группе. — Лет пять назад что-то людей потревожило, и они захотели это высказывать в своих работах, передать свои эмоции. Получился некий кружок по интересам. У нас нет каких-то людей, которые постоянно пинают, чтобы ты шевелился, что-то делал». «Плохо то, что мы не можем достаточно правильно объяснять свои работы, — художник снова отклоняется от темы, — но опять же для кого плохо — спорный вопрос. Работа должна давать возможность оценивать ее разносторонне. Тогда интересно. Страшно, опасно иногда, но интересно».

Спонсоров у арт-группы «Злые» нет. Весь материал приобретается на деньги, заработанные художниками. «Я как художник, конечно, не хочу думать о том, на что я куплю материал, — говорит Станислав. — Хорошо, когда у меня есть деньги, я могу купить, что мне нужно, сесть и нарисовать». «А вдруг, если у вас появится спонсор, вы станете зависимыми?» — спрашиваю я. Недолго думая, отвечает, что зависимыми они не будут «стопроцентно».

 «Мне кажется, если это сделано круто, то будет понятно всем, — говорит Александр, когда я задаю вопрос об искусстве и его доступности. — Человек сам для себя выбирает, надо ли ему это. Главное — не оставлять равнодушным. По сути, это задача всего искусства».

Я спрашиваю, что для арт-группы значит популярность. «Вот когда денег у нас будет много, тогда будем думать о популярности», — отвечает Станислав.

В ответе на вопрос о коллегах по цеху, художники странно уходят в невероятные обобщения. «Мы следим за тем, что происходит в мире искусства…» — начинает отвечать Александр, но Станислав снова его прерывает: «Давай я расскажу», и, не встретив сопротивления, продолжает: «Нам нравятся все, что создается, что рисуется, все, на что можно посмотреть». Я требую конкретики. «Вот не поверите, художников, которые нас интересуют, много» — снова абстрактно отвечает Станислав. Я спрашиваю про уже известного всем уральского художника Тимофея Радя. Станислав скептически объявляет: «Лично я с ним не знаком», а Александр замечает, что он скорее писатель. Другой участник арт-группы спешит согласиться: «Да, он больше писатель, нежели художник. Он много пишет, а не рисует. Да, у него креативные идеи. Но как о художнике, я не могу ничего о нем сказать, только о его работах». «У него политическая направленность, — Александр продолжает размышлять вслух. — Мне кажется, он больше себя пиарит, нежели меняет ситуацию в стране».

Я вспоминаю о том, что не раз встречалась в интернете со сравнениями «Злых» и арт-группы «Война». «Пусть сравнивают, — говорит Станислав. — То, что они делают, — это их позиция, мировоззрение. Кто мы такие, чтобы что-то оспаривать, что-то говорить?». «А что думаете о Pussy Riot?» — спрашиваю я. «Тут без комментариев, — отвечает Станислав. — Слишком личное». «Они жестко прокричали, и если бы мы начали продолжать эту тему, могли бы также закончить, как и они», — дополняет Александр. «Да я больше скажу, — эмоционально вмешивается Станислав, — нам и сейчас говорят, что мы так закончим». Впрочем, через несколько секунд он говорит: «Мы не занимаемся политикой, мы — художники, делаем то, что нам нравится, волнует. Мы — свободные люди. У нас есть свои принципы, свое понимание, свое мировоззрение. На этом мы и строим творчество, отражая время. Это задача каждого художника. Мы предлагаем всем быть честными по отношению друг к другу, по отношению к себе и окружающему миру. Может, таким образом быстрее найдем целое, осознаем его. Все просто».

Екатерина КУСТАРЁВА,

«Новая на Урале»

novayagazeta.ru