Skip to main content

Чудеса в решете

В 2011 году, после противоречивых оценок «Древа жизни» на Каннском фестивале, Терренс Малик пристрастился к сэлинджеровскому образу жизни, перестав давать интервью и появляться на громких премьерах. Но от режиссерской деятельности отказаться не решился. 6 июня в прокат вышел шестой по счету художественный фильм американского режиссера «К чуду» («To the Wonder»).

У пары Нила (Бен Аффлек) и Марины (Ольга Куриленко) непростые отношения. Ее заботит истекающая виза, а его — нежелательная перспектива семейных отношений. После небольшого перерыва в отношениях Нил заводит роман с давней знакомой (Рэйчел Макадамс), а с возвращением Марины разрывает интимную связь. Казалось бы, любовным перипетиям должен прийти конец, но постоянные ссоры и неожиданная измена Марины ставят их брак под угрозу распада. Свидетелем драмы становится отец Куинтана (Хавьер Бардем).

Как и во всех своих работах, в «To the Wonder» Терренс Малик пытается придать миру материальность путем завораживающего конвертирования ветра, шуршания высокой травы и игры солнечных бликов. Еще в «Пустошах» (1973) было понятно, что Малик — поэт сиюминутных явлений. Свою последнюю картину он полностью лишает авторских рамок, позволяя себе только присутствовать в естественной среде. Но от простора, которым упиваешься в «Древе жизни» (2011), здесь устает глаз, а от полетов камеры образуется сквозняк. Открытые пространства, начиная от полей Оклахомы, заканчивая скудными по обстановке домами, тянут на себя одеяло. Намеки на интимность постепенно растворяются в пустоте — хочется ощутить какую-то преграду, зацепиться за неуклюжий угол.

Если Малик говорит о любви, то говорит очень сдержанно. Все действие будто происходит в каком-то вакууме: крики во время ссор полностью беззвучны, а самыми бурными эмоциями наделены танцы героини Ольги Куриленко, которая во всей этой истории оказывается самым живым персонажем, и выступление Анны (Ромина Монделло), подруги Марины. Ситуацию не спасают ни бесконечные чувственные объятия, ни Бен Аффлек, который выполняет в кадре номинальную функцию.

«К чуду» норовит стать продолжением «Древа жизни», но продолжением иным. Ситуация складывается намного проще: «To the Wonder» превращается в иссохшее устье полноводной реки, забирая от предыдущей картины общие черты, но не рождая на свет ничего нового. Эффекта хитроумной головоломки здесь не случается. Символы и наброски об угасании любви прописаны очень неразборчивым почерком, острая некоммуникабельность граничит с претенциозностью.

Малик забирается далеко в гору, оставляя нас внизу, и проповедует оттуда свою великую истину. Но вся проблема в том, что до нас доносятся только едва различимые обрывки. По позе режиссера и выражению его лица мы понимаем: он говорит о чем-то очень важном, но о чем именно — приходится только догадываться.

Екатерина КУСТАРЁВА,
«Новая на Урале»

novayagazeta.ru