Skip to main content

Пугачевский синдром

В Екатеринбурге двухлетний Володя Сочнев невольно стал инициатором народного волнения

В начале июля в Екатеринбурге произошло резонансное ДТП с участием уроженца Узбекистана. Азаматбек Якубов, двигаясь задним ходом, на глазах у родителей наехал на двухлетнего мальчика Володю Сочнева. После задержания виновник аварии был отпущен на свободу. Благодаря несанкционированным собраниям жителей окрестных домов, расследование происшествия возобновлено, а сам Якубов ближайшие два месяца проведет в СИЗО. На фоне последних событий и недовольства горожан 18 июля в центре города состоялся пикет против нелегальных трудовых мигрантов. В акции протеста приняли участие обычные екатеринбуржцы. Люди жаловались на безнаказанность преступлений, совершенных представителями других национальностей, и обсуждали политическую повестку дня. За пару часов до мероприятия мы пообщались с организатором пикета Максимом Вахромовым.

Расскажите об организации пикета. Как возникла идея?

— Как известно, пикет мы решили организовать после происшествия на Сортировке, когда двухлетний мальчик Володя тяжело пострадал в результате аварии. Один из моих друзей прочитал об этой трагедии на городском портале и рассказал мне об этом. В тот же день мы решили приехать на место аварии, как-то выразить свое отношение и просто пообщаться с очевидцами.

— Вы говорите о первом гражданском сходе?

— Да, именно о нем. Тогда мы позвонили своим друзьям-казакам и поехали на место аварии. В ходе обсуждений этой проблемы мы сошлись на том, что такие ситуации возникают в наше время довольно-таки часто. Так вышло, что к нам подошли местные жители, которые своими глазами видели это ДТП. Именно они вызвали на улицу родителей. В итоге в первый же сход я познакомился с мамой пострадавшего мальчика Татьяной Сочневой. После мы решили направиться к зданию РУВД, чтобы узнать, что собираются все-таки делать с виновником, но там четкого ответа в результате не получили. Между тем, Татьяна рассказала нам, что при оформлении дела участковый сообщил, что родители могут надеяться только на общественный резонанс. То есть представитель полиции сам признался в частной беседе, что не будет резонанса, и дело, грубо говоря, спустят на тормозах. Второй сход 9 июля был более массовым, там присутствовали уже не только жители окрестных домов, но и блогеры, и журналисты.

— Правда ли, что пришли и представители узбекской диаспоры, которые в тот же день предложили свою помощь родителям?

— Если честно, я их не видел. Но говорят, что они устроили некое представление, разыграли спектакль. Дальнейшей связи с ними не было. Правда, в конце прошлой недели, в пятницу, человек, назвавшись представителем узбекской диаспоры, предложил родителям встретиться. Однако так и не появился ни в субботу, ни в воскресенье. Лишь на этой неделе с родителями мальчика связался адвокат виновника. Татьяна тут же попросила меня поприсутствовать на встрече. В назначенный день она должна была лечь с сыном в больницу, а муж Евгений из-за сильной психологической травмы нуждался в элементарной поддержке. Естественно, я согласился и лично присутствовал на переговорах. Сторону обвиняемого представляли сотрудник консульства Узбекистана, он же член диаспоры, и адвокат. Накануне мы проконсультировались с юристами и узнали, что минимальная компенсация должна приравниваться к миллиону рублей: мальчик получил открытую черепно-мозговую травму. Эту цифру мы, собственно, и обсуждали на встрече. Но, в конечно счете, сошлись на сумме в 500 тысяч. На данный момент защитники Азаматбека обещали подумать. Они говорят, что семье обвиняемого трудно будет собрать такую большую сумму. Но я, как человек старой формации, отлично знаю, что в этом случае диаспора просто должна выплатить недостающие деньги, чтобы хоть как-то сохранить свой имидж.

— Был ли дан определенный срок на раздумья?

— Конечно, нет. Мы же не рэкетиры какие-то, чтобы приехать, сказать, мол, давайте нам 500 тысяч, и вот вам неделя на все про все. К тому же, они сами были инициаторами встречи, предложили свою помощь. Связываться с родителями их никто не заставлял.

— Кроме диаспоры еще кто-то вызвался помочь?

— У нас есть группа ВКонтакте «В поддержку Володи Сочнева». Там был вывешен счет карты Сбербанка мамы Татьяны. На данный момент собрано уже около 40 тысяч рублей. Практически каждый день люди отправляют по 100, по 500 рублей. А пикет мы решили организовать после того, как люди начали обсуждать все эти происшествия, связанные с людьми других национальностей. Происходит случай в Москве с 18 погибшими, потом вдруг у нас на Сортировке сталкиваются 2 автобуса, в результате чего 3 женщины попадают в больницу с достаточно серьезными травмами. И люди задумались: может, стоит собраться и провести митинг, чтобы хоть как-то привлечь внимание власти. Мы повесили опрос в группе. В результате более 90% участников выступили за организацию акции протеста. Но митинг провести мы уже не успевали, потому что закон требует подачу заявки как минимум за 10 дней. По этой причине мы решили организовать пикет, что, впрочем, нас никак не огорчило. Группу в социальной сети зарегистрировал я, и опыт в организации подобных массовых мероприятий у меня имеется, поэтому так получилось, что роль руководителя досталась именно мне.

— Как считаете, протесты в Пугачеве и других городах, в том числе, пикет в Екатеринбурге можно рассматривать как звенья одной цепи?

— Получается, что так оно и есть. Создается впечатление, что по всей стране власть защищает себя и наших приезжих, а защищать местное население отнюдь не обязательно. Недовольства дикой безнаказанностью долгое время накапливались, но терпение рано или поздно должно было закончиться. Так вышло, что первыми это почувствовали именно жители Пугачева. Я и раньше говорил, что государственная власть РФ ведет однозначно неправильную национальную политику. Иногда кажется, что она заинтересована в межнациональных конфликтах, чтобы отвлечь внимание граждан от насущных социальных проблем. В противном случае весь негатив со стороны населения направится непосредственно на правительство, и в частности, на чиновников, которые, прямо скажем, работают на себя, а не на народ. Подобные ситуации происходят постоянно. И в последнее время к нам просто стали подходить жители Сортировки и буквально жаловаться. Видимо, жаловаться полиции больше никто не хочет, потому что это бесполезно. К примеру, на днях к нам обратилась девушка и рассказала, как в начале года уроженцы ближнего зарубежья сбили ее брата насмерть на пешеходном переходе. Водитель получил небольшой штраф. Получается, что правительство не может или просто не хочет что-то делать. Поэтому народу приходится брать ситуацию в свои руки.

— Что вы можете сказать о реакции государства на народные волнения?

— Если обратиться к истории, хотя бы посмотреть, какой была национальная политика в Советском Союзе, можно сказать, что реакции просто нет. В свое время я учился в самарском авиационном институте, жил в общежитии. Моими соседями были дагестанцы, дружил я с азербайджанцами, а в группе был грузин. Другими словами, состав в институте был интернациональный. И знаете, все конфликты были бытового типа, а не национального. Тогда так было поставлено, что все мы равны и не только на словах, а на деле. И самое важное, что все преступники одинаково несли то наказание, которое они заслуживали вне зависимости от своей национальной принадлежности. А сейчас получается, что если преступление совершил член диаспоры, то можно просто подкупить полицию, и виновника отпустят.

— Вы считаете, что во всем виновата коррупция?

— Коррупция, конечно, коррупция. И поощряет ее само государство. Рыба гниет с головы. Коррупция в самом Кремле, только там она представлена в больших масштабах. В прошлом году вроде в Санкт-Петербурге группа товарищей подбросила к мечети свиную голову. За оскорбление чувств мусульман они получили около 5 лет реального срока. Наряду с этим печально знаменитый господин Расул Мирзаев был приговорен к 2 годам условного срока за отнятую жизнь. То есть хулиганство у нас в стране является большим преступлением, нежели убийство только потому, что совершают их люди разных национальностей.

— А если бы за рулем автомобиля, сбившего Володю, оказался русский, вызвало бы происшествие такой же общественный резонанс?

— Скажу так: реакция бы была, но другая. Люди говорят, что и среди русских полно негодяев. С этим я, к сожалению, вынужден согласиться. Но если у нас есть свои негодяи, зачем нам чужие? При этом своих преступников мы наказываем по полной программе, а людей из ближнего зарубежья — нет. Да, мы никогда не будем делать разницы между людьми разных национальностей. И если произойдет какой-то вопиющий случай с участием русского, мы будем таким же образом требовать ответа с виновника и справедливого наказания. Но на данный момент конъюнктура в стране такова, что больше всего внимания обращается на правонарушения со стороны именно приезжих граждан.

— То есть сама ситуация преувеличена?

— Нет, ситуация не преувеличена однозначно. Она просто есть. Терпение коренного населения России исчерпало себя, поэтому граждане требуют справедливости.

— Не думаете ли вы, что и много русских, совершивших серьезные преступления, остаются безнаказанными?

— К сожалению, их много, но гораздо меньше, чем преступников других национальностей. У нас то ли реже откупаются, то ли мы друг друга не выкупаем, не знаю. У нас нет и никаких диаспор. Во всяком случае, наших граждан, в основном, наказывают. В будущем мы, конечно, будем бороться с любой несправедливостью вне зависимости от того, к какой национальности будет принадлежать правонарушитель. Проблема ведь не только в национальной политике.

— А что вы думаете о миграционной политике?

— Миграционную политику в нашей стране надо изменить. Представьте себе Канаду. Там есть такие же малонаселенные территории, каких у нас очень много. Почему же туда не ввозятся массово трудовые мигранты? Объясню вам довольно просто. Чем меньше людей, тем меньше и структура. А ввоз такой рабочей силы в нашей стране объясняется лишь тем, что структура помогает зарабатывать деньги всем, кто ей владеет. В принципе, мы в состоянии обеспечить себя сами. Это отлично показывает та же Белоруссия, например. При меньшей населенности должны быть уменьшены затраты, а у нас они возрастают. Все это создается специально с целью подавления какой-либо активности местного населения. Раньше мой летный директор говорил, что я не в том положении, чтобы сильно жаловаться и возмущаться: на мое место метят десятки приезжих граждан. Примерно такая же ситуация сейчас во всей стране. Все это, ко всему прочему, позволяет проводить кучу махинаций. Например, не платить налоги. Система испорчена насквозь, поэтому ее необходимо полностью менять.

— Не видите ли вы в большинстве акций протеста распространение националистических взглядов?

— К этому процессу, как ни странно, толкает само государство. Я еще раз повторюсь, возможно, им выгодна эта напряженность национальных отношений для того, чтобы отвлечь внимание от других проблем. Скорее всего, и я нахожусь под неким влиянием. Раз я поднимаю национальный вопрос, значит это кому-то нужно. С другой стороны, просто смотреть и терпеть тоже нельзя.

— Находите ли вы сегодняшнее положение опасным?

— Опасности я никакой не вижу. Если отношение к мигрантам ужесточится, возможно, гости наконец-то начнут вести себя прилично. Я считаю, что самосознание растет, и это правильно. Мы всегда спокойно уживались с представителями других наций. Многие иностранные историки во все времена отмечали, что русские на протяжении всей истории государства сосуществовали с разными народами, никого не притесняя. Тем не менее, я считаю, что должна быть четко обозначена позиция русских. Это все-таки наше государство. При этом совершенно не нужно никого унижать или притеснять. Известно, что в Российской Империи граждан разделяли на инородцев и великороссов. Но все же никто не считал царя Гитлером. Вся проблема в том, что, когда преступление совершает какой-нибудь уроженец Узбекистана, к примеру, и избегает наказания, он рассказывает об этом второму, а тот рассказывает третьему. Так у них у всех складывается впечатление вседозволенности. А люди – это всего лишь люди, и какими их воспитывает государство – такими они и будут.

— Были ли у вас лично конфликты на национальной почве?

— Знаете, наверное, нет. Я человек достаточно миролюбивый и на своем веку общался со многими людьми различных национальностей. Сам я очень люблю историю, поэтому в беседе с ними я всегда упоминал какой-нибудь факт из истории их государства. А они удивлялись, как русский может знать такие подробности, и поневоле испытывали уважение. Я никогда не относился к тем же трудовым мигрантам с какой-то враждебностью, но всегда считал, что гости должны оставаться гостями. Единственный конфликтный случай произошел 4 года назад, когда один молодой человек рассказал мне про словесную перепалку в техникуме то ли с азербайджанцами, то ли с армянами. Я согласился помочь. Но на встрече я, честно говоря, оказался наивным человеком из прошлого. В конфликте участвовали около 40 человек. Мои робкие попытки остановить драку, естественно, оказались провальными. Зачинщики вели себя явно неадекватно, даже не пробовали выяснить отношения на словах. В итоге 2 человека с русской стороны получили ножевые ранения, и один из них полгода пролежал в больнице. В тот момент я, естественно, только задумался над проблемой. К счастью, более серьезных конфликтов у меня не было.

Все новости о пострадавшем мальчике, а также номер банковской карты мамы Володи Сочнева можно узнать в группе ВКонтакте по адресу http://vk.com/club55792499.

Екатерина КУСТАРЁВА, «Новая на Урале»
Фото автора

novayagazeta.ru