Skip to main content

Зачем ты там живешь?

Очередной герой авторского проекта фотографа и поэта Вадима Осипова, посвященного 290-летнему юбилею города и уже представленного на страницах «Новой газеты на Урале», выступившей информационным партнером проекта (№49-50, № 56, №59, №64, 67, 70, 76, 79, 88, 103) — молодой кинорежиссер, член Союза кинематографистов РФ, Гильдии режиссеров России и Гильдии неигрового кино и телевидения Иван Головнев. В своем авторском материале он рассказывает о таком интересном направлении в кино, как этнография.

Идея Вадима Осипова по созданию галереи деятелей культуры и просвещения Екатеринбурга воплощается при поддержке екатеринбургских меценатов, в том числе Василия Бураги, Владислава Бутина, Дениса Тасакова, Сергея Петрова. 

Об авторе

Родился в 1978 году в семье ученых-историков. Окончил исторический факультет Омского государственного университета, Школу-студию Свердловской киностудии в Екатеринбурге (мастерская Я. Лапшина), Высшие курсы сценаристов и режиссеров в Москве (мастерская П. Тодоровского).

Участник российско-американской обменной программы «Открытый мир» (США); кинопроектов «Почему Демократия?» (Дания — Южная Африка), «Пересекая границы» (Германия), «Наш Мир» (Австралия — Япония), «Визуальные самопрезентации» (Германия).

Участник и призер российских и международных кинофестивалей, включая Берлинский МКФ «BERLINALE», Московский МКФ, «КИНОТАВР» и другие. Лауреат Национальной Премии «СТРАНА» в области кино и ТВ.

Программный директор Российского Фестиваля Антропологических Фильмов. Автор молодежного образовательного проекта «ЭтноКино».

 

«Любой человек — культурозависим. В глухой тайге или в центре мегаполиса он не может полнокровно существовать вне своих культурных ценностей, являющихся основными жизненными ориентирами во времени и пространстве, его духовным благосостоянием. И ключом к сему служит понимание уникальности культур в их единоначалии».
Иван Головнев.

 

Я начинал свою этнографическую «практику» в детстве, в этнографических экспедициях на полуостров Ямал, руководил которыми мой отец Андрей Головнев. В то время многое из увиденного воспринималось мною на бессознательном уровне, с детской точки зрения. Я не имел в голове научной парадигмы, не был обременен исследовательской задачей, не носил в потрепанном планшете напечатанного вопросника. Я чувствовал другое: люди живут особой культурой, а я просто бродил, наблюдал и воспитывался среди них…

В университете я продолжил изучение других культур. Наука этнография, используя традиционный текстовый инструментарий, оказывается перед серьезными препятствиями при исследовании духовной культуры, мировоззрения, верований. Это — «территория» необъяснимого чувства, но не рациональности. Можно с успехом описать в тексте предмет быта, сложнее — узор костюма, но практически невозможно качественно измерить словом обряд, где определяющее значение имеют выражения лиц, звучание голосов, пластика движений и т.д. И тогда я обратился к этнографическому кино. Этнокино вернуло мне вкус «детских» экспедиций: я снова не тяготился научной парадигмой, не носил в чехле от камеры вопросники (или сценарии). Я запечатлевал удивительные этносюжеты и рассказывал их через фильмы зрителям…

Ситуация постоянного взаимодействия с окружающей средой является ключевым принципом существования людей внутри традиционной культуры. Внешняя гармония является результатом каждодневной борьбы, постоянного пребывания на грани: «выживу — не выживу», где каждое действие является обусловленным, а каждая вещь — функциональной. Мои киногерои носят одежду и обувь из оленьих шкур не под влиянием моды, а потому, что это наиболее удобно и сохраняет тепло в лютую таежную зиму. Они живут в чумах не потому, что это экзотично, но потому, что силами членов своей семьи они смогут в любой момент собрать чум, и перекочевать на оленях в места новых пастбищ, а там — вновь установить жилище. Узор орнамента, вышитый собственноручно хозяйкой дома для своих родных, несет не столько декоративную функцию, сколько нагрузку оберега и кода родовой информации. Можно длить череду подобных примеров. Все элементы в такой культуре взаимосвязаны и взаимозависимы, пока культура является живой. Как только теряется эта функциональность, вся система культуры распадается на необязательные элементы, живые явления переходят в музейные, а вещи — становятся сувенирами…

Однажды в середине декабря, в 45 градусный мороз, продираясь сквозь обледеневшую темную тайгу к далекому хантыйскому стойбищу, я задавал себе вопрос: «Зачем?». Очевидно, что как только я соприкасался с этой чужой культурой, я лучше начинал ощущать свою. Живо помню один из диалогов с героем фильма «Старик Петр» — Петром Ивановичем Сенгеповым, 90-летним шаманствующим старожилом казымской тайги. Он спросил: «А твое стойбище — какое?». Я сказал, что это огромный уральский город c полуторамиллионным населением и высотными зданиями. Он спросил: «А оленей ты там держишь?». Я ответил, что это заводской, индустриальный центр с вытекающими отсюда экологическими проблемами. Он спросил: «А река там великая?». Я дал ему ответ, что городскую округу питают несколько небольших рек, специальные водохранилища, но качество воды таково, что я уже несколько лет для приготовления пищи вынужден воду покупать в магазине. После задумчивой паузы он удивленно спросил: «А зачем ты там живешь?». Этот его вопрос до сих пор сидит занозой у меня в памяти и заставляет искать ответ…

В то время как старик Петр для себя ответы на эти вопросы давно нашел. Этот фильм и посвящен диалогу человека с природой и богами, основанном на священном знании — мифологии. Каждый народ создал свои мифы, но не каждый сберег их до наших дней. Один из оазисов живой мифологии сохранился в глубинах сибирской тайги, в Ханты-Мансийском автономном округе — Югра, на реке Казым. Старик Петр Сенгепов живет один на хантыйском стойбище. Ему 87 лет. Он — последний шаман хантов Казыма.

«Старик Петр» — это второй фильм из моей «Казымской трилогии». Первый называется «Маленькая Катерина», история хантыйской девочки Екатерины Молдановой, которая живя на таежном стойбище, наблюдает и пытается понять окружающий мир. Сначала она изучает голоса зверей, птиц, подражает им. Затем — «играет» в людей. Так, постепенно она познает природу и традиционный быт, а в финале фильма сталкивается с неизведанным — на стойбище, где живет ее семья, появляется нефтяная вышка. Фильм-наблюдение рос вместе с его героиней: в первых кадрах фильма Катерине два с половиной года, в финале — почти пять. Я делал фильм в течение трех лет. Для меня это был не просто кинодебют, но и первое знакомство с реалиями современного Севера.

Потом был «Старик Петр». А третий называется «Месторождение». В его основе — история семьи оленеводов, живущих на границе Ямала и Югры. Василий Пяк — глава семьи — является вице-президентом Союза оленеводов Югры, у них с женой собственное крупное стадо оленей, фермерское хозяйство. О своих оленях он еще пишет стихи. А в какой-то момент решается идти работать на нефтяную станцию, выстроенную рядом с его стойбищем. Можно было снять фильм просто об этом. Но в одну из следующих экспедиций туда я узнал, что внутренний конфликт, который всегда был у Василия в отношениях с нефтяным делом, вылился в скандал с начальством, и он уволился с нефтестанции, посвятив этому конфликту свое новое стихотворение. Фильм «Месторождение» — как будто бы подвел итог трилогии о сибирской земле, которая для одних является местом рождения и лишь месторождением — для других.

Представляя «Месторождение» на фестивалях в России и за рубежом я понял, что мне нигде не приходится его особо комментировать. Человек любой культуры в Берлине, Тегеране, Катманду понимает содержание фильма, как будто примеряя сюжет на ситуацию в своем отечестве. Я рад, что эта история позволяет каждому задуматься о чем-то своем.

Посвятив десять лет Северу, я понял, что мне нравится общаться с другими людьми, находить между ними и нами что-то общее и различное. Мне кажется, что только в диалоге можно понять разницу культур и пути взаимодействия между ее представителями. Этой цели служит и наш молодежный образовательный проект «ЭтноКино».

Фестиваль предполагает виртуальное представление фильмов этнографической тематики студентами и молодыми авторами, обсуждение фильмов зрителями, Интернет-голосование, проведение интерактивных форумов и тематических дискуссий. Чтобы приблизить этнографию к современному автору и зрителю, мы исходим из принципов, изложенных в манифесте фестиваля, в том числе, что «ЭтноКино» интересуется живой культурой, ее деталями, являющимися функциональными и активными сегодня.

Иван ГОЛОВНЕВ, фото Вадима ОСИПОВА

novayagazeta.ru