Skip to main content

Война не на жизнь, а на смерть

Что мешает мирному урегулированию корпоративных споров?

Весьма плачевно закончился конфликт между собственниками бизнеса в Березовском Свердловской области. Один из учредителей фирмы по выпуску гидравлики для спецтехники Александр Забелин пропал летом этого года вместе с автомобилем и пятью миллионами рублей. В конце октября был задержан подозреваемый в убийстве пропавшего предпринимателя. Им оказался его компаньон, который вскоре после исчезновения Александра Забелина начал благоустраивать бульдозером территорию предприятия. Следователи произвели здесь раскопки, и в одном из оврагов под пятиметровой толщей земли и строительного мусора обнаружили тело пропавшего предпринимателя, завернутое в простыню.

Иногда доведенные до отчаяния деловые люди, не выдержав оказываемого на них давления различных органов или контрагентов, сводят счеты с жизнью. Так предпринимательница из Верхней Пышмы попыталась поставить точку в спорах, наевшись крысиного яда, но медикам удалось ее спасти.

К счастью, подобные финалы предпринимательских разборок единичны. Чаще сражения происходят в залах суда. Но накал страстей и в этих случаях бывает нешуточный. Так, в одном и том же арбитражном суде рассматривалось 26 дел, инициированных двумя собственниками предприятия: компаньоны подавали многочисленные иски друг на друга. Предприниматели также предпочитают биться до последнего и при возникновении споров с поставщиками, контрагентами и т.п.

Почему это происходит? Ведь спорящие стороны теперь, после вступления в силу в 2011 году закона «О процедуре медиации», могут мирно урегулировать конфликт: подписать мировое соглашение или договориться без обращения в суд, воспользовавшись услугами посредника. Для того чтобы эта возможность стала реальной, судами, юридическим сообществом проделана большая работа: созданы комнаты примирения, обучены кадры. Но широкого распространения медиация пока не получила. Так, в Алтайском крае мировым соглашением заканчивается 0,4% споров, рассматриваемых в арбитражном суде. В гражданских процессах это происходит чаще: 7% дел завершаются примирением сторон. В комнату примирения на Алтае обратилось 20 спорщиков. Медиативных соглашений заключено всего четыре.

Свердловская область, по мнению адвоката и практикующего медиатора Дмитрия Загайнова, идет в авангарде применения процедуры медиации в судах общей юрисдикции. Здесь отмечается рост числа заключенных мировых соглашений у судей, прошедших специальную подготовку. В частности нередко миром заканчиваются иски управляющих компаний к должникам по коммуналке, споры разводящихся супругов. Но в целом результаты распространения примирительных процедур, в том числе по инициативе сторон, далеки от желаемого, особенно при разрешении корпоративных споров. Так из 40 обращений в комнату примирения Арбитражного суда Свердловской области в первом квартале этого года 27 произошли по рекомендации судьи, заключено 4 медиативных соглашения, самостоятельно разрешен конфликт в 5 ситуациях. В 2012 году из 62 обращений лишь 10 состоялись по инициативе сторон.

Главная причина такой низкой востребованности медиации, по мнению адвоката и практикующего медиатора Дмитрия Загайнова, заключается в том, что эта процедура в России еще слишком молодая и малоизвестная: даже не все юристы имеют о ней правильное представление.

— Нередко медиатор воспринимается юридическим сообществом как конкурент, который посягает на их «кусок хлеба», — пояснил Дмитрий Загайнов. — Именно представители сторон (юристы и адвокаты) отговаривают своих клиентов от примирения или мешают проведению процедуры медиации. Они изначально настроены на состязание, на «бой» с оппонентом. Практика показывает: стороны быстрее договариваются, если в переговорном процессе не участвуют их представители. Но, согласно Кодексу профессиональной этики адвоката, предупреждение судебных споров является частью юридической помощи. Поэтому в согласовании важных юридических вопросов должны принимать участие юристы-профессионалы, которые заботятся не о личной выгоде, а о выгоде клиента, заинтересованного в сотрудничестве с оппонентом. Российский предприниматель умеет считать. Если показать ему все возможные потери в случае отказа в удовлетворении исковых требований при обращении в суд (риск всегда существует, даже если дело подготовлено на все 99 %), и выгоды при заключении соглашения, основанного на интересах сторон, уровень популярности процедуры медиации пойдет стремительно вверх. В то же время следует отметить, что не каждый спор может быть разрешен таким образом. Если конфликт уже находится в стадии «войны», точку в споре может поставить только суд. Невозможно отрегулировать в досудебном порядке и спор, в котором затрагиваются публичные интересы, например с органами государственной власти, это требование закона.

Еще ряд причин непопулярности примирительных процедур назвала юрисконсульт и медиатор Екатерина Семенова. По ее мнению руководители предприятий медиаторам пока не доверяют.

— Юрисконсульты предприятий, как правило, занимают позицию адвокатов. Досудебное урегулирование споров не в интересах последних, —  пояснила она. — Даже если в результате и подписывается мировое соглашение, оно заключается после обращения в суд. Нередко на исковом порядке настаивают менеджеры, которые не в курсе всех взаимных обязательств партнеров, играют роль и излишние амбиции руководства, уверенного в своей правоте.

Юрист Светлана Корабель считает, что досудебное заключение мирового соглашения не всегда выгодно, так как его сила слишком мала. Если одна из сторон нарушит обговоренный график погашения задолженности, второй придется идти в суд. В этом случае получение денег отсрочится еще на три месяца. Если такое соглашение заключается в рамках суда, исполнительный лист можно получить сразу, без нового судебного разбирательства. Еще одна причина — низкая правовая грамотность представителей бизнеса. Многие просто не хотят платить, чтобы заставить их это сделать, нужна весомая сила, каковой и является суд. Госорганы, например, налоговые инспекции, вообще не идут на подписание досудебных соглашений, опасаясь что их представителей обвинят в коррупции.

Не заключают медиативные соглашения и банки. Как отметила сотрудница одного из банков Ольга Никитина, банк — один из активных инициаторов исков в арбитражный суд. Количество исков за последние два года выросло в 2 раза.

— Мы заинтересованы в том, чтобы договариваться с должниками в досудебном порядке, — сказала она, — так как нас не устраивают сроки исполнения судебных решений: от подачи иска до получения денег проходит много времени. Однако с учетом сложившейся правоприменительной практики мы не можем себе позволить досудебное урегулирование споров, как бы нам этого не хотелось: в некоторых случаях этот механизм не является эффективным способом разрешения конфликта. Например, досудебное урегулирование не используется при обращении взыскания на имущество. Его осуществление достаточно проблематично и зависит от множества факторов. Договор залога должен быть удостоверен нотариусом, что существенно увеличивает затраты залогодателя. Нотариус субъективно оценивает наличие или отсутствие оснований для обращения взыскания на заложенное имущество. Необходимо соблюдать все формальности при внесудебной реализации имущества, в том числе уведомлять  должника об инициировании этого механизма. Мы прекрасно понимаем, что кредиты берут те, у кого денег не хватает. При возникновении финансовых проблем у заемщиков банк может удлинить срок возврата, предоставить «кредитные каникулы». До недавнего времени этими и иными инструментами досудебного урегулирования споров пользовались достаточно часто. Сейчас — существенно реже, так как заемщики стали оспаривать сделки по погашению задолженности, обвиняя нас в том, что мы, удлиняя срок погашения кредита, загоняем их в долговую яму. Отсрочка платежа используется для признания сделок недействительными в делах о банкротстве, так как в соответствии с преобладающей на сегодняшний день судебной практикой суды рассматривают непогашение кредита вовремя, как  предупреждение банка о наличии у заемщика финансовых проблем. А поскольку сделки признаются недействительными, банк должен вернуть клиенту все деньги, которые получил в погашение кредита. Так, по одному из дел банк потерял около 150 млн рублей. Поэтому мы все чаще стали давать руководителям отделений рекомендации не проводить реструктуризацию долга, а сразу обращаться в суд. Пока судебная практика будет складываться таким образом, будем поступать так. Мы готовы на медиацию, но без ущерба для вкладчиков и акционеров банка. Для изменения подхода банков к досудебному урегулированию споров, в т.ч. к медиации, судебная практика по вопросу об оспаривании сделок с банками должна измениться. Первые шаги на пути к этому уже сделаны: Высшим Арбитражным Судом РФ внесены изменения в одно из постановлений Пленума, в соответствии с которыми многие обстоятельства уже не должны толковаться в пользу должника. Остается надеяться, что система арбитражных судов в целом поддержит стремление высшей судебной инстанции стабилизировать гражданский оборот и количество оспоренных сделок с банками уменьшится.

Ирина АРТЕМОВА

novayagazeta.ru