Skip to main content

Пытать нельзя помиловать?

Как унижают честь и достоинство людей в местах принудительного лишения свободы и как с этим бороться

17 февраля в Екатеринбурге за круглым столом собрались адвокаты, журналисты, члены общественных наблюдательных комиссий (ОНК), чтобы обсудить злободневную проблему пыток заключенных и попытаться найти пути ее решения. Тема круглого стола «Механизм предотвращения и борьбы с пытками: региональные практики». Его организаторы: Некоммерческое партнерство «Содействие в правовой защите населения «Правовая основа» и МОО «Межрегиональный центр прав человека» при поддержке Консульства Великобритании в Екатеринбурге.

Униженные и оскорбленные

«Когда первый раз привозят в колонию, активисты (на тюремном жаргоне — заключенные, открыто сотрудничающие с администрацией исправительно-трудового учреждения — прим. автора) тебя волокут по дороге, раздевают на ходу, приводят в продол (на тюремном жаргоне коридор, по обеим сторонам которого располагаются камеры с заключенными — прим. автора), ты у всех на виду стоишь абсолютно голый, никуда не спрятаться, ходят женщины-врачи. Тебя активисты спрашивают, есть ли вопросы. Понятно, вопросов нет, потому что тебе страшно. Это невозможно описать. Дальше они говорят: «Ты будешь мыть туалеты администрации, ты будешь обыскивать таких же осужденных, унижать их, гонять по коридору, пинать». Это каждого заставляют там делать. Нормальный человек, разумеется, начинает отказываться. Тогда тебя отводят в баню, обливают ледяной водой, так, что ноги распухают потом. И это еще не самое страшное наказание. В «карантине» заставляют учить правила внутреннего распорядка наизусть, а также приседать по 3000 раз. Потом ноги отказывают. Что касается сексуальных унижений — так это там вообще в норме вещей. Это делают в основном с теми, кто пытается противостоять, кто знает законы и свои права и старается донести их до других. Причем все изнасилования снимают на фото/видео камеры и потом угрожают выложить в сеть, если ты пожалуешься. В изоляторах сутки принуждают стоять на ногах, сесть ты не можешь. Если что-то сделал «не так», то тебя снова тащат в баню. Там могут руку в анальное отверстие по локоть засунуть, потом кровь прям по ногам течет… Издевательства страшные. Кружки, ложки — невиданная роскошь. Заставляют, как собак, есть и пить прям из мисок, стоящих на полу. Серьезная проблема в том, что, пока человек «сидит», он не может рассказать обо всем этом. Если узнают, что болтал, изобьют до смерти», — рассказал нам Александр Демко, бывший заключенный 63 исправительной колонии особого режима города Ивделя. Александр освободился на прошлой неделе. Он активно борется не только за свои права, но и за права других заключенных. Кстати, Демко — один из первых, кто обратился в Верховный суд. Ему помогает опытный адвокат, правозащитник Роман Качанов.

К сожалению, история Александра не единична. В интернете на форумах бывшие заключенные под безликими никами рассказывают такие вещи, что стынет кровь.

Это, бесспорно, серьезная проблема, которой не уделяется должное внимание. Многие цинично говорят: «Они преступники. Так и надо с такими обращаться». Но разве это гуманно? Положа руку на сердце, разве всех заключенных можно назвать преступниками? В нашей стране несовершенная судебная система, поэтому за решеткой часто оказываются люди по ошибке или простые хулиганы, на которых «навесили» кучу преступлений. Там могут оказаться наши близкие. Да и кто надзирателей наделил моральным правом пытать и унижать?

Пункт 2 статьи 12 «Основные права заключенных» Уголовно-исполнительного кодекса РФ гласит: «Осужденные имеют право на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, исполняющего наказания. Они не должны подвергаться жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или взысканию. Меры принуждения к осужденным могут быть применены не иначе как на основании закона».

«Жестоким обращением ничего не добиться, — считает Юрий Блохин, участник круглого стола, адвокат, член ОНК из  Ростова-на-Дону. — Ведь эти озлобленные люди после освобождения будут ходить с нами и нашими детьми по одним улицам. У нас нет внятной карательной политики. Сколько раз Путин после терактов подходил к директорам ФСБ и говорил: «Преступников надо найти и уничтожить». Неясно, чего мы в итоге желаем добиться от заключенного. Мы хотим воздать ему по заслугам или исправить его? Наказание для заключенных возможно, ведь они далеко не ангелы, но тогда это должно быть принято на законодательном уровне».

«Мы не справились с проблемой пыток в нашем регионе»

«Помню случай, когда начальник уголовного розыска Серова решил «обучить» своих ребят, как добывать показания. Это как-то сняли на камеру и показали мне. Запись была передана в СМИ. Было много шума. В итоге «учитель» сел. Я думала, что тогда мы и исчерпали эту тему. Но вскоре Лободу забили до смерти. Было осуждено двое работников колонии», — выступила Татьяна Мерзлякова, уполномоченная по правам человека в Свердловской области. Оговоримся, что она вспоминает единичные случаи, когда руководители были наказаны.

«Доказать факт пыток крайне сложно. Особенно, когда случай произошел в мае, а обращаются в ноябре. Но в любом случае надо пытаться. Я учредила премию для начальников, которые доводят дела по факту пыток до конца. Их надо вознаграждать, ведь тема проблемная. Алгоритма расследования таких дел до сих пор нет. Его надо выработать. Скажу честно, в нашем регионе мы пока не справились с проблемой пыток», — констатировала госпожа Мерзлякова.

Слово «пытки» фигурирует в ст. 302 УК РФ.

Защитить заключенных призваны члены ОНК. В комиссии состоят разные люди: адвокаты, журналисты, священники, бывшие сотрудники правоохранительной системы и службы исполнения наказания... Есть представители и многих других профессий. Особенно популярным ОНК стало в последние годы среди вчерашних полицейских и надзирателей. Так как эти комиссии ни в коем случае не финансируются государством, повлиять на ситуацию с «оголтелыми» правозащитниками можно только изнутри. Ведь представители ОНК могут в любой момент наведаться в места принудительного содержания и проверить, соблюдаются ли права заключенных. Они также могут общаться с осужденными, производить фото и видео съемку. «Присутствие общественников в тюрьмах делает систему прозрачной, — уверен отец Александр Косов, председатель ОНК в Красноярском крае. — Главное, чтобы у них было искреннее желание идти до конца».

Желания-то у них — хоть отбавляй, но путь оказывается очень тернистым. Пускать в колонию желают не всегда, особенно с записывающей техникой, но это грубое нарушение. «Мы, адвокаты, в суде Верх-Исетского района добились, чтобы нас пускали в колонии», — замечает Роман Качанов, член ОНК Свердловской области.

«Осужденный по закону имеет право давать интервью с использованием фото и видео техники, поэтому нас обязаны пропускать с фотоаппаратами и видеокамерами. Если надзиратели не хотят, то нужно просто быть настойчивей», — уверен Василий Рыбаков, член региональной ОНК. Второе препятствие — это порой нехватка доказательств по делу о пытках. Часто бывает так, что свидетелей нет, или они не хотят (читай — боятся) говорить. Еще одно серьезное препятствие — угрозы. Не всех устраивает деятельность правозащитников, ведь они выставляют напоказ «пороки» нашего общества. Вообще появление ОНК — это доказательство бездействия прокуратуры.

«Мы можем добиться большей эффективности, если консолидируемся и будем взаимодействовать. Все ОНК по всей России», — уверен Дмитрий Рожин из ОНК Свердловской области.

«Также мы должны активно публиковать сведения о применении пыток. Да, многие СМИ контролируются властными структурами и не могут о таком открыто говорить, но, к счастью, есть интернет. В своих блогах мы обязаны информировать общественность», — добавляет Ирина Пайкачева, еще одна участница круглого стола, член ОНК в Мурманске.

«Система ГУФСИН — это ГУЛАГ»

Вспомним Копейск. Местная колония №6 «прославилась» на всю страну в конце 2012 года. Заключенные (всего в ИК около 1500 человек) залезли на крыши зданий на территории колонии и вывесили простыни с надписям «Люди, помогите!», «Спасите», «Нас пытают и с нас вымогают деньги». Это был крик о помощи. Сотрудники исправительной колонии № 6 серьезно избили осужденного Коровкина. Именно об этом сообщили многочисленные свидетели, которые отбывали наказание вместе с ним. Сначала не выдержал Даниил Абакумов. Как только «вырвался» из колонии, оказавшись в одном из следственных изоляторов Челябинска, он рассказал проверяющим из ОНК, что есть такой заключенный Коровкин, который неоднократно жаловался на «прессинг» со стороны сотрудников исправительного учреждения, что его избили, и в связи с этим он попал в лечебное учреждение. Правозащитники решили встретиться с избитым. Однако, прибыв в ЛПУ-3 они узнали, что он умер. Точную причину смерти не назвали, но сослались на то, что у него был ВИЧ. «Пытки пытаются замаскировать под хронические заболевания, травмы, мол, упал с лестницы/кровати и т.п.», — негодует Оксана Труфанова, член ОНК Челябинской области. Заметим, что Копейское дело тянется до сих пор...

«Копейск не повторить. Зэков надо гнобить более цивилизовано», — написал на своей страничке в популярной социальной сети один из сотрудников ГУФСИН. Интересно, что он имел в виду?..

Ирина Пайкачева, продемонстрировала наглядно (на фото) так называемые «камеры пыток». Это «резиновые» камеры, в которых очень тяжело дышать. «Я пробыла там три минуты и начала задыхаться, а заключенных там закрывают на сутки и больше», — заметила она.

Если здоровым заключенным, мягко говоря, несладко приходится, то что говорить об инвалидах, которые не могут даже самостоятельно в туалет попасть, помыться…

«Система ГУФСИН — это ГУЛАГ, мало изменившийся, особенно в нравственном отношении. ОНК — это комиссия, от которой приходят в ужас. ГУФСИН объявил войну независимым ОНК, и этому нужно противостоять», — выразил мнение многих коллег Юрий Вдовин, член ОНК Санкт-Петербурга и ОО «Гражданский контроль».

Впрочем, то, насколько живучей и эффективной окажется система ОНК, покажет только время.

 Мария СТВОЛОВА,
«Новая газета на Урале»
Фото Дмитрий УТУКИН

 

Юрий Потапенко

 

Александр Демко

novayagazeta.ru