Skip to main content

Память за слоем разобщенности

Мой школьный учитель любил сравнивать российскую историю с маятником — бросало нас из одной крайности в другую. Один взгляд на 20 век разделил людей на два лагеря: на тех, кто одобрял действия вождя народов, и тех, кто его критиковал. Но, несмотря на полярность оценок, все признают, что кровавая жатва 30-х забрала слишком многих. Казалось бы, память о репрессированных должна поддерживаться всеми членами общества. Но мелкие обиды, встречные претензии и нежелание услышать друг друга приводит к распылению памяти о том скорбном времени. Самый яркий тому пример — мемориал жертв политических репрессий на 12-м километре.

Будний день и движение по Московскому тракту весьма оживленное. По правому борту многочисленные и красочные указатели, уведомляющие, что до супермаркета «Мега» остается всего ничего. И только на подъезде к 12-му километру появляется лапидарная сноска «МЕМОРИАЛ».

Проскочить нужный поворот легко, особенно летом. Бурьян разросшийся в овраге осмелел настолько, что полностью скрывает комплекс. Лишь крест, как одинокий маяк, возвышается над зеленью. Раззяве придется ждать разворота несколько километров — отбойник не перескочишь. А если водитель не промах, то завернет в маленький, разрисованный мотоциклетными покрышками, кармашек. И вы окажетесь на пороге осыпающегося мемориала жертв политических репрессий 30-50гг.

Три открытия

С 1929 года начала жизнь Уральская область, или как ее называли иначе, Большой Урал (позднее отсюда вышли Челябинская, Курганская, Обь-Иртышская и Пермская области). В соответствии с оперативным приказом № 00447 наркома внутренних дел Николая Ежова, все «антисоветские элементы» свозились в Свердловск, в центр областного управления НКВД. Под одну гребенку попадали «социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, члены антисоветских партий, изобличенные агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидированных сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, уголовники, наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковных и прочих»...

Основной пик репрессий пришелся на 1937-1938гг. Потрясающие темпы уничтожения. За один только день было ликвидировано 395 человек. Средний возраст казненных — 45 лет, один из самых трудоспособных периодов жизни. Стафею Петровичу Балуеву — 92 года. Паше Судакову — 16 лет. Расстреливали в подвалах внутренней тюрьмы УНКВД на Ленина,17. Наган и контрольный в голову. Тела свозили на 12-й километр Московского тракта.

Все связанные с ликвидациями под страхом смертной казни давали подписку о неразглашении. Постепенно время стало стирать память о тех днях. При строительстве нового Московского тракта бульдозерист Березовской дорожно-строительной колонны вскрыл поперек дороги траншею с убитыми. Замяли. В 1967 при возведении Биатлонного стрелкового тира бульдозер провалился в траншею с захоронениями. Яму засыпали и засадили яблонями. Но со временем история попала в печать, и в итоге было открыто следственное дело. На месте предполагаемой траншее была выкопана яма 3х3 метра. Из нее извлекли останки 37 человек.

Прискорбный мемориал

Здесь начинаются разночтения. две организации считают себя инициаторами, с чьей подачи власть решила увековечить память безвинно убитых. Это «Мемориал» и Ассоциация жертв политических репрессий (АЖПР). Так или иначе, но их услышали, и в тот период глава города Аркадий Чернецкий распорядился организовать конкурс.

— Формально нас включили в комиссию по перезахоронению и сразу же из нее выключили, — говорит председатель свердловского отделения «Мемориал» Анна Пастухова. — Больше нас никто никуда не звал. Но главное, что дело началось.

Победил проект архитектора Артура Булыгина. В металле и камне были увековечены имена более 18 тысяч человек. На плитах в алфавитном порядке появились фамилии с инициалами и датами рождения и смерти. Торжественное открытие состоялось 26 октября 1996 года (было несколько открытий). По информации, опубликованной исследователем Александром Носовым, «основной объем работ по сооружению комплекса был выполнен силами СУ-9 треста «Свердловскгражданстрой» практически за год... Стоимость строительства составила 3млрд. 433,9 млн. руб. и финансировалось из городского бюджета». Несколько лет назад к одноэтажной сторожке пристроили двухэтажный выставочный зал.

— Это сооружение проседает, его просто перекосило. Крыша потекла сразу же. Фундамент перекосило в разных местах, — рассказывает режиссер Андрейс Аболс. — И сейчас здание находится попросту в аварийном состоянии. Чины пишут, что там нельзя проводить мероприятия. Тогда зачем строили?

На запрос «Мемориала» о выставке исторических экспонатов в 2012 году администрация города ответила следующим образом: «Размещение выставки, посвященной памяти жертв политических репрессий, и проведение экскурсий в строении, расположенном на территории Мемориального комплекса, в настоящее время невозможно, т. к. данное строение не обладает статусом музейного комплекса — пишет зам. главы города по организации значимых общероссийских и международных мероприятий Сергей Тушин. — В здании пока отсутствует инженерная инфраструктура, необходимая для проведения подобных мероприятий».

Каждый год обваливаются потолки, штукатурку не успевают счищать с экспонатов, опадает облицовка с креста, 500 миллиметровая плита ушла в землю до 100 мм. Через год-два проходит косметический ремонт, который обходится в среднем в 119 тысяч. Нормальное положение вещей? Вроде нет.

В течение года Ассоциация жертв политических репрессий совместно с администрацией города организуют два поминальных митинга. 30 октября и в Троицкую субботу от площади 1905 года отходят автобусы со всеми желающими. В эти два дня проводится большая организаторская работа — подключают ГАИ, кинологов, буфет, скорую. После митинга все закрывается. Туристы приезжают каждый день, но зайти внутрь помещения они не могут, не могут укрыться от дождя, кроме плит и креста смотреть нечего, и как следствие, нельзя узнать о месте исторические детали. Да и собственно приехать-уехать сюда уже проблема.

Не по статусу

Согласно 6 пункту 16 статьи Закона «О погребении и похоронном деле» №8-ФЗ от 12 января 1996 года, «использование территории места погребения разрешается по истечении двадцати лет с момента его переноса. Территория места погребения в этих случаях может быть использована только под зеленые насаждения. Строительство зданий и сооружений на этой территории запрещается». Речи о том, что по истечении 70-75 лет с момента последнего захоронения погост может быть снесен или реконструирован (о чем заявлялось ранее), здесь нет. Кладбище перенесено не было. Открывать тут парк пока никто не планирует — не видно рабочих с киркой, не слышно рева строительной техники. Но общественников из «Мемориала» беспокоит не столько сегодняшнее состояние комплекса, сколько завтрашнее. Будет ли он стоять через несколько лет?

— Предположим, что сегодняшнее поколение знает, что на соседней сопке покоятся кости. Но уже через две смены память может оборваться, — считает член ОНК по Свердловской области Александр Аникин. — Люди будут в очередной раз ходить по месту, где покоятся чьи-то останки.

В МУГИСО общественники узнали об особенностях придания кладбищу статуса достопримечательного места в соответствии с 73 ФЗ «Об охране памятников истории и культуры». Оказалось, что присвоив его, придется сохранять то, что имеется: осыпающийся крест, «недомузей».

— Фактически, его состояние консервируется, — замечает историк Алексей Мосин.

Второй рассматриваемый вариант — придание статуса мемориального кладбища. Военно-мемориальный не подходит этому захоронению в принципе. Во-первых, это массовое захоронение, и определить где находятся чьи останки невозможно из-за отсутствия историко-археологических исследований. Установить локальность захоронений офицеров сложно. Тем более, после идентификации, речь пойдет о перезахоронении и сохранении останков военных, а не всех категорий репрессированных. Как вариант рассматривается и возможность придания историко-мемориального статуса. Но так как кладбище находится в ведении «Комбината специализированного обслуживания», любая историко-археологическая инициатива должна исходить от города. Но там не очень-то хотят брать на себя эти расходы.

— Инициатива может исходить от общественников, но воля должна исходить от тех, кто распоряжается бюджетными средствами. Необязательно делать все сразу. Давайте посмотрим на это как на программно целевое сохранение памяти, — продолжает Александр Аникин. — Но сначала власть должна признать проблему увековечивания в этом месте. Во-вторых, сделать проблему публичной. И, в-третьих, провести исследование места, параллельно с этим развивая образовательно-просветительские программы, а не вбухивать неизвестные суммы на поддержание комплекса.

На муниципальном и областном уровне существуют специальные субсидии. Часть бюджетных средств на конкурсной основе получает АЖПР. Среди них нет денег, специально предназначенных на развитие 12 километра, они выделяются на развитие ассоциации, как ветеранской организации.

— Они несколько раз получали эти субсидии. Речь идет не о том, что эти средства разбазариваются, а об эффективности этих программ и этих средств, — считает юрист Елена Макей. — Почему одна организация завладела этой темой и получает бюджетное финансирование?

— Ни у кого не должно быть монополии на память. Это наше общее дело, — замечает Алексей Мосин, чей 80-летний прадед был расстрелян и захоронен на 12-м километре.

Дело против пиара

АЖПР была создана в 1991 году. На заре существования число членов в Свердловской области достигало 95 тысяч. На сегодняшний день осталось 26 тысяч. Все волонтеры. Это и репрессированные, и дети, родившиеся на поселениях.

—12-й километр живет и развивается, — комментирует председатель свердловской ассоциации Виктор Черкасов. Его отец был сослан в 30-е годы на Богославские угольные копи. Начинал забойщиком, потом пошел кочегаром на паровоз. Возил уголь с Карпинска на Среднеуральскую ГРЭС. Там познакомился с вольнонаемной сварщицей. Чтобы сберечь детей, она дала детям фамилию Ушаковы. Таких семейных историй в ассоциации много.

В настоящий момент готовится к изданию 10-й том книги жертв политических репрессий. Они нашли еще 2313 имен, не внесенных в мартиролог Московского тракта. На данный момент их 18227 (без повторов). Итого будет 20540 имен. Но и это еще не точная цифра. Будет пополнение. Всю поисковую работу выполняют 88-летние женщины. Вновь обнаруженные ими имена будут занесены на 55 плит и будут добавлены к имеющимся 450-ти.

— Выставочный зал музеем назвать нельзя — он стоит на захоронениях. Мы с администрацией города пришли к выводу, что необходима реконструкция мемориального комплекса. Это будет сделано к 20-летию мемориала и 25-летию АЖПР, — добавляет Виктор Михайлович.

Разработка проекта намечена на 2015 год, а сама реконструкция на 2016. Но сперва все действия будут согласованы с архитектором Артуром Булыгиным. Помимо работы с 12-м километром, ассоциация за последние пять лет открыла мемориалы в Кушве, Реже, Дегтярске, Шабрах, Ревде.

— А что сделал «Мемориал»? Анна Пастухова только приезжает и раздает листовки. Пускай вкладывает деньги, отливает плиты, — делится личным мнением Виктор Черкасов. — За прошлый год мы отлили восемь штук. На этот намечено еще шесть. Кроме того, мы помогаем репрессированным отстаивать льготы по 122 ФЗ. Делом нужно заниматься, а не пиариться.

Два года назад была предпринята попытка создания Общественного попечительского совета по мемориалу. Со слов общественников из «Мемориала» дело не сдвинулось из-за неявки администрации и АЖПР.

— Меня не пригласили. Да и кто разрешит это создать? — удивляется Черкасов. — Что они сделают? Они смогут содержать и развивать комплекс? Председатель «Мемориала» пыталась пройти в комиссию по реабилитации, издала, фактически, наши труды. Город и ассоциация — живой организм. Тем более статусов, которые они хотят присвоить, в городе нет, и финансировать их будет нечем. Возьмите Ивановское кладбище, разве его снесли? Кто позволит это сделать? Есть кладбище, и оно и будет содержаться.

Затянувшиеся разговоры

Балансодержателем кладбища на 12-м километре является ЕМУП «Комбинат специализированного обслуживания». Уже несколько лет он пытается передать мемориальный комплекс в ведение музея истории Екатеринбурга.

— Обслуживание комплекса — это вообще не наша епархия. Мы отвечаем за кладбище. За счет собственных денежных средств делаем там ремонт. Такого в регионе нигде нет. А по самым скромным и предварительным подсчетам на реконструкцию потребуется приблизительно 1 миллион рублей, — объяснил начальник МКУ «Службы городских кладбищ» Александр Котельников.

Сперва планируется передать мемориал в ведение городской казны. Она, в свою очередь, через Департамент по управлению муниципальным имуществом передаст комплекс в городское Управление культуры, которая отдаст его музею истории города.

— Здание, фактически законсервированное, находится в рабочем состоянии: есть вода, туалет. Необходимо сделать небольшой косметический ремонт, и заходи — работай. Все, что находится внутри, — собственность общественной организации Черкасова. Они не берут это помещение в аренду, почти там не бывают. Они сами довели его до такого состояния. «Спецкомбинат» им не пользуется, — добавил Александр Котельников.

— Вопрос об открытии филиала музея истории города на Московском тракте еще не согласован. Поскольку это инициатива города, комплекс надо привести в порядок, решить, в чье ведение его передать. Никаких решений принято не было, пока все на уровне разговоров и предположений, — пояснила пресс-секретарь музея истории Екатеринбурга Ольга Королева.

Заключение

Общественники из «Мемориала» выказывают недовольство двухдневной «литургией» со стороны администрации города и АЖПР. Последние, в свою очередь, в напряженных отношениях с «Мемориалом». И отчасти это понятно. Во-первых, есть неприятие на личностном уровне. Во-вторых, власть с недоверием относится к маячащей приставке «иностранный агент».

Спецкомбинат не может тратить бюджетные деньги, на, по сути, не подведомственный объект. Также в муниципальном предприятии считают, что АЖПР запустила комплекс. В таком состоянии его не может принять ни один музей — сразу пойдут штрафы и предписания об устранении. Все чем-то недовольны и в определенной мере скованы. А память рассыпается на глазах.

12 километр — одно из крупнейших централизованных массовых захоронений, которые находятся в более-менее общедоступном месте. Это единственный в нашей стране крупный памятник с указанием фамилий погребенных. Там покоятся представители едва ли не всех республик СССР, а еще корейцы, китайцы, поляки и немцы. Этот уголок включен в Общеевропейский справочник мест памяти. По ту сторону земли объединились католики, мусульмане, иудеи, православные, атеисты. А мы не можем.

Александр УЙМИН,
«Новая на Урале»,
uymin.av@yandex.ru

Вопрос — ответ

В адрес редакционной почты пришел ответ из администрации города по поводу мемориала жертв политических репрессий на 12-м километре Московского тракта.

Письмо за подписью зам. главы Екатеринбурга по вопросам ЖКХ Алексея Кожемяко содержит несколько интересных  моментов. Во-первых, это информация о Распоряжении Департамента по управлению муниципальным имуществом № 565/02-20 от 02.08.2012 года, согласно которому, «данный мемориал был передан на праве оперативного управления муниципальному казенному учреждению «Служба городских кладбищ».

Во-вторых, «в связи с вводом в эксплуатацию здания музея… осуществляются мероприятия по включению данного объекта в состав муниципальной казны…» И, наконец, сказано, что «возможность проведения ремонта мемориала с выделением на указанные цели бюджетных средств будет рассмотрена при утверждении бюджета… на 2015 год».

Теперь разберемся. Здание, называющееся музеем, находится в плачевном состоянии. Два года назад начальник информационно-аналитического департамента администрации города Сергей Тушин написал (№ 14.1-13/135 от 23.08.2012), что «проведение экскурсий в строении… в настоящее время невозможно, т.к. данное строение не обладает статусом музейного комплекса. В здании пока отсутствует инженерная инфраструктура, необходимая для проведения подобных мероприятий». Статус постройки не определен. Это и выставочный зал, и здание музея, и строение.

Следующий момент — ремонт, который может быть сделан при условии включения соответствующих затрат в бюджет на 2015 год. Не реконструкция, а ремонт. Впрочем, как заявлялось ранее, разработка проекта реконструкции намечена на 2015, а само проведение на 2016. Но это только заявления. Ни одной ссылки на документ, регламентирующий выполнение работ по такому сценарию предоставлено не было. Даже сейчас можно сослаться на включение проектных работ на бюджет 2015 года. Но этого не было сделано.

Вообще же, на 5 вопросов редакция получила 2,5 ответа. Мы узнали, на основании какого распоряжения мемориал был закреплен за МКУ «Службой городских кладбищ». Стало известно о включении «музея» в состав «муниципальной казны муниципального образования «город Екатеринбург». Но при этом ни строчки о дальнейшем переводе комплекса в городское Управление культуры. Так как формально этих планов нет, мы не узнали о возможных музеях/организациях, претендующих на размещение своего филиала в выставочном зале на Московском тракте (музей истории Екатеринбурга не спешит туда заезжать из-за многочисленных недоделок).

Также мы не узнали о наличии хотя бы одного нормативного документа, говорящего о проведении работ в течение ближайших 2-х лет. Не узнали мы и о предполагаемой оценке стоимости потенциальной реконструкции (По словам начальника МКУ «Службы городских кладбищ» Александра Котельникова сумма выйдет, приблизительно, в районе 1 млн. рублей). Но получили половинчатый ответ на вопрос о проведении историко-археологических исследований на месте мемориала, содержащийся в следующих строках: «В городском бюджете текущего года средства на данные цели (ремонт — прим. автора) не предусмотрены».

Ответ есть ответ, и мы публикуем его в соответствии со своими обязательствами.

 
   
   
   
   
   
novayagazeta.ru