Skip to main content

Привратник 12-го километра

Когда человек красит скорбное место

Мы ехали на Московский тракт за комментарием сторожа мемориала жертв политических репрессий. Но вместо обезличенного охранника встретили интереснейшего человека — Бориса Леонидовича. И планируемый небольшой комментарий превратился в любопытную беседу.

На месте хозяина сторожки застать не удалось, но его сын разрешил подождать внутри. Ожидание скрасила обстановка импровизированного дома: медали, чьи ленточки свисали из кубка, как хвостики чайных пакетиков, многочисленные грамоты, стоящие по углам лыжные палки, велосипеды, развешенные по стенам на манер картин, их запчасти. Магазин спортинвентаря в миниатюре.

Вскоре открылась входная дверь, и приземистый мужичок вкатил в помещение горный велик. Снял бандану, улыбнулся и представился:

— Борис Леонидович.

Передо мной стоял 65-летний крепко сбитый коротко стриженый дядька. Поздоровались. Познакомились. Неожиданно для обоих несколько вопросов переросли в долгую душевную беседу.

Его отец ушел на фронт в 1942 году. В боях за украинский город Белая Церковь бортстрелок Степанов был подбит. Через много лет, уже будучи инвалидом 1-ой группы, умер от старого ранения. Мать приехала из голодной деревни в Свердловск. Работала в трикотажном ателье на Вайнера — пробивала петли и пришивала пуговицы. Затем перешла в госпиталь. «Когда Победа сделалась», как она обычно говорит, перешла в больницу на Большакова. 60 лет проработала в хирургии. И сейчас ставит капельницы на дому людям, перенесшим инсульт.

— Ей 86 лет, а она до сих пор через заборы скачет, — смеется Леонидыч.

Сам Борис родился в Свердловске 29 марта 1949 года. Школа, техникум — со спортом за руку. Золотые шайбы и мячи. Будучи победителем, награждался поездкой в Геленджик. Потом погранвойска на Дальнем Востоке. И даже на заставе «Журавлевка», что у Райчихинска, он был одним из первых спортсменов.

Как и отец когда-то, пошел в похоронку — отработал в этом деле 20 лет. Перед пенсией предложили пойти на 12-й километр. Со временем устроил сюда жену, дочь и сына. Сегодня из пяти человек обслуживающего мемориал персонала, четверо представляют одну семью. В каком-то роде это их усадьба. Саженцы на небольшом огороде. Бельевые веревки между деревьев. Добротный гараж. Собачья будка да пес на привязи. Все это ютится по соседству с мемориалом жертв политических репрессий.

— У нас есть, где жить, но зачем каждый день наматывать по 23  километра туда-обратно? — спрашивает глава семейства.

Борис Леонидович проработал здесь без малого 20 лет. Кому, как не ему, известна каждая деталь мемориала?

— Регулярно приезжают немцы и англичане, — рассказывает привратник. — А зайти в выставочный зал не могут, так как он работает, фактически, два раза в год. Смотреть там особо нечего — надо пригласить человека, чтобы проводил экскурсии и все рассказывал.

5 лет назад к одноэтажной сторожке пристроили двухэтажное здание. В «родовом гнезде» Степановых тут же потекла крыша. Музей сделали, но не до конца. Есть скважина, но нет чистой воды — бежит жирная, скорее всего техническая, с шахты. Через пару лет пристрой стал проваливаться. И крыша вроде новая, а чуть дожди — тут же бежит.

— Два года назад в День поминовения, на втором этаже проходил фуршет первых лиц города, — вспоминает Леонид. — Только они отобедали и разъехались, как мы с сыном через полчаса зашли за ними убрать. А там толстенный слой штукатурки на столах лежит. Вывезли две тележки. Всего два масштабных обвала было, блин...

Простая речь мужика импонировала. Да и сам Леонидыч просил его извинить, что заикается от волнения — в детстве «животина напугала». Это он, конечно, зря — не заметно. Когда обходили мемориал, просил не серчать и за другое — что не может, как настоящий экскурсовод, рассказать исторические детали. Но в курсе, что где-то здесь покоится отец Булата Окуджавы. Где-то здесь лежит и дальний родственник Бориса Степанова, дядя матери, Егор Яковлевич, арестованный в 4 часа ночи в 38 году.

Мы еле поспевали за шаркающей походкой обладателя зеленых галош. Рассказывая о плитах и местах захоронений, он попутно показывал физкультурные тропинки. Что еще нужно закоренелому спортсмену? Под боком биатлона трасса, беговые и велосипедные дорожки. Отец восьми детей успешно привил сыновьям любовь к победам. Один из них стал победителем на последней Спартакиаде в Казани.

— Борис Леонидович, не боитесь потерять место в случае передачи мемориального комплекса в ведение музея истории Екатеринбурга?

— Не сильно боимся, мы же на пенсии. Тем более не каждый согласится работать за 7 тысяч рублей. А обслуживать мемориал и захоронения все равно придется.

Одна за другой с мемориального креста опадают плиты. Слетит на голову — одной жертвой на кладбище станет больше. Прохудившееся место на время замажут цементом да закрасят до следующего ремонта. Зимой наклонно поставленные плиты приходится прочищать от снега. Весной и летом — окашивать вокруг траву. Но кое-что все-таки радует. За мемориальным комплексом следит настоящая семья. И следит, как за своим домом.

Александр УЙМИН,
«Новая на Урале»
uymin.av@yandex.ru

novayagazeta.ru