Skip to main content

Записки запасного корреспондента

Долго собирался с мыслями, около года. Как и о чем писать. Чтобы никого не обидеть, не сболтнуть лишнего, опасаясь последствий для тех, кто там. На службе.

Первое время на КМБ (курс молодого бойца) ходила книга «Записки советского солдата». Выцветшее, затертое издание в мягком переплете кочевало из рук в руки. Прочитать удалось ближе к экватору «срочки». В нем описан быт стройбатовцев, лихих шпалоукладчиков. Как отрывались и как несли боевую вахту. Именно этим она и интересна.

Автор сделал неумелую попытку вплести в повествование любовную линию. Некое подобие сюжета. По-моему, зря. Воспоминания об армии кажутся набором анекдотов. Разные ситуации, где комичные, где не очень, но на одну и ту же тему. Вот я и подумал: почему бы и нет? Почему не написать ряд очерков о тех людях, явлениях, речи, ситуациях, о той жизни? Прочтет солдат, матрос, призывник, откосивший, ухмыльнется и скажет: «Эвона, как было-то».

Самое в них главное — это, конечно же, люди. Пацаны-срочники, «контрабасы» и офицеры. Где честные, где веселые, ну а где и неправые. Но всегда уникальные. Вспоминаем мы о них только на войне, и, как правило, посмертно. Это неправильно. Вернее правильно, что вспоминаем. Но что мешает нам рассказать о живых? Страна должна знать тех, кто тянет лямку цвета хаки. Ну, в нашем случае, уже пиксельную.

Дело было на Дальнем Востоке, в N-ских войсковых частях. Некоторые имена будут приведены без изменений, некоторые — изменены, так как часть героев остаются на посту.

«Джону» Птице

Давно хочу рассказать об одном человеке. Несмотря на то, что знал его не больше года. Писать эту зарисовку было трудно. Прежде всего, потому, что все время хотелось написать «некролог». Но с этим могу подождать (но ты тоже не задерживайся!)… Но как говаривал старший прапорщик Зажигалкин, «все это лирика». А мы начинаем.

— Еще давай, — были твои первые слова. — Еще… Еще одну…

Так Леха плавно пересчитывал конфеты, перекочевывавшие из упаковки «Метелицы» в сложенные лодочкой руки. Где-то на двадцатом «еще» я сбился со счета.

— Отдай ему мои, — сочувственно сказал Саня Бабкин. — А то ведь сдохнет еще…

 Сочувствующих больше не нашлось. Впрочем, как и конфет. Уже при первой встрече проглядывались масштабы личности. Масштабы схожие только со стихийным бедствием. Не приведи Господь, Вам купить «балабас» (сладости — прим. автора) и наткнуться на этого человека. Опустошение, голод, боль о почивших зазря «филках» (деньги — прим. автора).

Сшуршит чуть где-то «балабас»,

И пронесется вопль муки.

То не разрыв гранат,

То Птицын глас: «Делитесь, ..ки!»

А делиться Леха умел. Особенно своими именитыми друзьями. Так, Александр Овечкин, в исполнении Птицы мог нагнать Вас в любой момент дня и ночи. Да чего там! Сам Станиславский воскликнул бы «Верю!», увидев, как Сидни Кросби впечатывает в стену очередного матроса. В части звездные нападающие играли за одну команду, за одного человека.

Долго ломал голову, почему веселая детина (за габариты прозванная нач.штаба метановой) так и не познакомила всех нас с Еленой Исинбаевой, ведь вокруг было столько препятствий: забор части, каплей, Ишуткин, Дмитриев… В поисках ответа пришлось обратиться к Васе Осипову.

— Аээ, — сходу огорошил Василий, — Ана Сибаева?!

На этом расспросы «иностранца» закончились. Согласитесь, дорогие читатели, «щепотка» якута должна быть в каждом тексте. Не внес ясности и местный Форест Гамп.

— Нее, — категорично заявил Кул. Ну, хотя бы осмысленный комментарий. И на том спасибо.

После отбоя Леха мог запросто проигнорировать приказ явиться к офицеру. Не потому, что дерзил или «врубал фары», — нет, уж очень крепко спал. А когда бодрствовал, лез ко всем со всякой забавной белибердой. Есть такой голливудский вопрос-ответ: «Как твое имя, сынок? — Джон Рембо, сэр». В российской армии он прочно пустил глубокие корни. Повиснув на ком-нибудь бездыханным телом, Птица начинал трепыхаться только на заверения, что помощь близко или не очень: «Джон, вертолеты уже на подходе». Или: «Джон, у нас нет санитара». Киношные штампы он не любил, и быстро выходил из театрального обморока со словами: «Я не Джон!»

Закипал быстро, как доширак. Тумаки летели крупнокалиберные, но быстро иссякали из-за отходчивости завода-производителя. А через минуту он уже снова сыпал шутками. Вообще же, он был душой компании. Но слово это гражданское, а потому не подходит. Как не подходит слово «друг» для определения товарища в армейском быту. Мы были сводным отрядом разминирования. Сокращенно — СВОР. Дак вот, он был душой нашей СВОР(ы)…

Александр УЙМИН

novayagazeta.ru