Skip to main content

Дух нации

Что это такое, начинаешь понимать, побывав в Израиле

Такие парни, как этот, с автоматами за спиной — неотъемлемая составляющая местной жизни. В израильскую армию, в отличие от армии российской, молодежь идет с полным пониманием своего долга перед родиной. Не служить считается делом неприличным. И это формирует национальный стержень, дух общества.

Израиль создает особое притяжение по сравнению со многими другими странами.

С чего бы это?

Мне кажется, здесь отчетливее, чем где-либо, понимается смысл повседневной жизни. Этого так не хватает современному миру! Он продолжает бесконечно спорить по вопросам большим и малым, по поводу своего настоящего и будущего. Что толку с этих споров, если наша жизнь становится все тревожнее и неопределеннее.

В Израиле тоже неустанно спорят. Но в центре этих дебатов один вопрос — выживание своей страны. Выживание не в образном, а в самом что ни на есть конкретном смысле этого слова. Потому что каждый день может раздаться воздушная тревога, и ты отчетливо понимаешь, что находишься на разломе мира и войны.

И сразу же человеческая жизнь оказывается будто на весах, становится предельно осязаемой.

Здесь ощущается какая-то особая сила национального духа, которую не увидеть в других странах. Ее трудно описать словами, но ее нельзя не заметить, оказавшись хотя бы раз в этой стране.

И это впечатление от Израиля стало для меня, пожалуй, самым ярким

Деревня Нокдим и ее обитатели

Из окна нашего двухэтажного дома открывается живописная картина на Иудейскую пустыню. До самого горизонта простирается темно-бурая, выжженная от знойного израильского солнца земля. Она тверда как камень и простирается туда, за десятки километров, в сторону Иордании.

На небе ни облачка, все застыло словно в прозрачной дымке от отсутствия даже малейшего ветерка, и потому кажется, что сама пустыня под яростным светом солнечных лучей переливается миллионами крохотных светящихся огоньков. Наверное, такое же безмолвие было в ней и тысячу лет назад, и больше. Может быть, где-то там, за горизонтом, и вел Моисей своих евреев в поисках истины, и так же, как я сейчас, всматривался в даль этого бесконечного ландшафта. Кто знает…

А в самом же поселении Нокдим, что в 17 километрах от Иерусалима, где мы с женой снимаем временное жилье, жизнь не замирает ни на минуту. Беспрестанно курсируют легковушки, урчит надрывно самосвал. Где-то поодаль бьет, ухая, строительная «баба», стук от этих ударов разносится по округе как хрустальный звон. Потом, будто по мановению волшебной палочки, он внезапно стихает и воцаряется пронзительная тишина.

Нокдим — обычное израильское поселение. Правда, здесь обосновался нынешний министр иностранных дел Израиля Авигдор Либерман. Но и этот фактор не делает Нокдим каким-то особым местом. Здесь проживает около тысячи человек. Ряды аккуратных одно- и двухэтажных домов, выстроенных из светлого камня, по цвету похожего на мрамор. Почти у каждого дома махонький садик с созревающими гранатами и инжиром, за оградами припаркованы личные авто, на крышах телевизионные тарелки.

Поселков, подобно Нокдиму, в здешней округе еще десятки. Некоторые побольше, некоторые совсем крошечные. Те, что поменьше, со временем разрастаются — благодаря репатриантам, приезжающим в Израиль на ПМЖ со всего света.

У каждой из этих семей своя история. Когда-то все они жили в разных точках земного шара: в Америке, Англии, Эфиопии, России. Но однажды решили кардинально перекроить свою жизнь. И осели здесь, в Израиле.

Именно так случилось с Митей и его семьей, в чьем доме мы живем во время их отпуска. В Москве Митя работал врачом. А вот с конца 1990-х гг. вместе с женой Аней обосновался в Нокдиме. За это время у них родились дети. Так и живут здесь своим большим фамильным кланом: Митина семья на первом этаже (что для него удобно: можно тут же, на дому, принимать пациентов), родители на втором. На книжных полках Митиного дома русскоязычные книги и журналы, тут же фотографии из московской и нынешней жизни.

У Мити и его домочадцев непростая жизнь. У них есть поводы для радости и грусти, как это бывает в любой семье. Но они живут, ощущая единение со своей землей и своим народом.

Услышь я последнюю фразу до посещения Израиля, воспринял бы ее не более, чем за метафору, художественный образ. Миллионы людей в разных странах вообще не задумываются о таких понятиях, как своя земля, свой народ. Они ходят на работу, занимаются рутинными делами. В Израиле же иначе. Приверженность своей стране здесь не отвлеченно-абстрактное понятие. Это духовная сущность, без которой существование человека лишается смысла. Просто потому, что жить на этой земле, растерзанной многочисленными конфликтами и продолжающей ощущать себя «пороховой бочкой», без глобальной, всепроникающей идеи не просто трудно — невозможно.


Я специально сфотографировал это дерево на фоне пустынного ландшафта. На первый взгляд, ничего особенного. Но вдумайтесь: едва ли не к каждому растению здесь подведены тоненькие трубочки, питающие почву водой. За всем этим колоссальный труд людей и их желание жить на этой земле. Несмотря на все тяготы.

«Наш дом — Израиль»

В Израиле обостряется все: чувства, мысли, взгляд в прошлое, настоящее и будущее. Здесь, за обеденным столом во время очередного шабата (начинающегося в пятницу вечером и продолжающегося всю субботу, до захода солнца), могут эмоционально обсуждать речь какого-то местного политика. И все потому, что он позволил себе по-своему интерпретировать тот или иной исторический факт давно ушедших дней.

Кому, кажется, есть дело до того, что, к примеру, сказал много лет назад раввин Иерусалима по поводу разрушения римлянами Второго храма (в 60-м году нашей эры). В Израиле к этому относятся более чем серьезно. Не только потому, что здесь очень прилично знают свои традиции (не знать историю своего народа для еврея стыдно). Но в первую очередь потому, что факты прошлого здесь как бы незримо цепляются за день сегодняшний. Непрекращающееся веками острое противостояние между евреями и арабами вызывает по-настоящему обостренные чувства людей. В отличие от Америки или Европы, здесь не встретишь человека, который был бы равнодушен к судьбе своей страны (Израиля). Потому, что «эрец Исраэль» в сознании большинства его людей — это «наше все».

Отсюда и восприятие жизни со стороны самих израильтян, которое временами напоминает натянутый нерв — так живо они реагируют на происходящее вокруг них, в пограничных с ним государствах. И если есть на свете страна, где самые обычные люди каждодневно и неистово спорят о большой политике, — это Израиль.

Мне показалось, что основной жизненный смысл, которым движимы все, кто приехал на эту землю, сводится к простой и доходчивой идее: Израиль — мой дом. Мой прочный и надежный тыл. Здесь мои духовные корни, мысленно говорят себе репатрианты, и мы здесь, чтобы эти корни врастали в землю. Врастали прочно, крепли в нас самих, в наших детях, внуках.

Как же при этом оставить в стороне тему «большой политики»? Немыслимо.

Не побывав в Израиле, трудно осознать, насколько значимо здесь чувство родины. И если люди, живущие в других странах, зачастую вообще не склонны задумываться об этом понятии, то для израильтянина родина — это слово, наполненное не абстрактным, а вполне реальным содержанием. Потому что есть постоянные угрозы со стороны соседних арабских государств, непрекращающиеся теракты, выматывающая жара и прочие по-настоящему важные проблемы. И без умственной и душевной рефлексии на слово «родина» на кой лях тогда все эти мытарства! А пока она есть по отношению к этому маленькому клочку суши под именем Израиль — есть и ощущение жизни, чувство ответственности — за себя, свою семью, за эту землю, которую они выбрали для себя.

Удивительное дело. В любой другой стране такая жизнь, как эта, жизнь «на грани фола» наверняка вызовет у большинства желание раз и навсегда сменить место жительства, вернуться туда, на ту, первоначальную, родину, откуда они приехали в «землю обетованную». Но только не у людей из «эрец Исраэль». Да, они живут в состоянии непрекращающейся опасности (одни теракты чего стоят!), терпят все эти сложности. Но при этом все вместе по-прежнему остаются неделимым социумом, страной, куда не прекращается приток иммигрантов.

Разве это не потрясающе?

Сегодня население Израиля составляет почти 7,5 млн. чел, увеличившись за последние десять лет на полтора миллиона. Здесь, правда, высок естественный прирост населения: в средней израильской семье по четыре-пять детей. Но этот факт также подтверждает, что желание обосноваться на своей исторической родине для этих людей — не красивые слова.


Иудаизм — это не просто религия, но часть национальной ментальности. Без него мертва вся израильская культура, все ее духовные и материальные ценности. Иудаизм определяет образ мыслей, поведения, внешний вид огромной части израильского населения. Эти жизнерадостные ребята посвящают его изучению все свое время, и им уготовано жить по особым канонам бытия…

Патриоты без пафоса

Не хочу абсолютизировать ситуацию. Находятся, конечно, те, кто не выдерживает напряга и уезжает обратно — в те страны, откуда репатриировались. Кто-то, получивший образование в университетах, особенно по престижным специальностям, связанным с компьютерным делом, изучением права и бизнеса, тоже хотя бы на какое-то время после учебы остается за границей. Но таких примеров все же немного.

До сих пор помню Офера и Шломо — 20-летних израильтян. Во время моей учебы в Англии, много лет назад, я целый год жил с ними в одной квартире. И тот, и другой не раз говорили, что после окончания университета вернутся в Израиль, чтобы именно там строить свою взрослую жизнь. Они совершенно не думали о том, чтобы потом, после получения диплома, остаться за границей.

Почему? Тогда это так и осталось для меня загадкой.

Мне кажется, что после двухнедельного пребывания в Израиле я кое-что понял. Израильская молодежь в большинстве своем трудно представляет себя вне своей страны. Так их воспитывают. В семье, с первых классов школы. И делается это без особого пафоса и громких слов.

Для граждан Израиля чрезвычайно важно понятие национальной идентичности. С этих позиций строится вся система культуры и образования. Особая судьба еврейского народа, пять (!) войн, через которые прошел Израиль за 66 лет своей истории, перманентная конфликтность внутри страны — все это породило острую необходимость для самих евреев ощущать (и непременно ощутить!) себя единым народом. Без этого чувства им намного труднее жить и выжить на Ближнем Востоке. В окружении арабских государств.

Сама история Израиля, его основная религия — иудаизм, бытовые условия жизни, ежеминутная готовность к новой войне с внешним врагом с неизбежностью породили потребность этих людей быть ближе друг к другу. Здесь нередко соучаствуют в судьбе не только своих родных, но и соседей, даже малознакомых людей. В случае сложных жизненных ситуаций не преминут сброситься деньгами, помочь одеждой, даже принять участие в воспитании чужих детей. Эти люди на интуитивном уровне понимают: завтра сложная ситуация может напрямую коснуться их самих. И тогда единственным спасением для них окажется такая же поддержка со стороны других — знакомых, соседей, местного раввина.

Такая вот незамысловатая формула бытия. И одновременно духовная основа самосохранения нации.

Все это напоминает мне жизнь на корабле, бороздящем океан. У всех членов экипажа разные биографии, привычки, черты характера, представления о правильном и неправильном. Но по воле судьбы они оказались вместе. И поэтому отчетливо понимают: друг без друга им не выжить. Так и формируется ответственность за общее дело и общую безопасность.

И это накладывает отпечаток, наверное, на сознание любого, живущего здесь. Даже в самых тяжелых ситуациях люди не стремятся убежать от окружающей их опасности, а как бы невольно сближаются с ней, становясь сильнее и увереннее.

По-моему, в душе это согревало тогда Офера и Шломо.

Все-таки очень важно сознавать, что твое бытие наполнено особым, чуть-чуть сакральным смыслом. Не каждый народ сотворил для себя этот смысл. А граждане Израиля в буквальном смысле слова выносили его исторически. И продолжают помнить об этом смысле сегодня. Потому что здесь по-прежнему хрупка человеческая жизнь, и люди имеют под рукой противогазы на случай газовой атаки.

Они лучше многих других народов понимают, для чего живут.

И ты, находясь рядом, тоже начинаешь чуть лучше осознавать то, что было неважным еще совсем недавно.


Таких колоритных людей можно встретить в Израиле немало. В них есть что-то от библейских персонажей. Не будь их, Израиль никогда не сохранил бы себя как единое целое, как нация, верящая в будущее, как особый мир. Если вы приезжаете — на время ли, навсегда — в этот мир, то он невольно делает вас сильнее, жизнеутверждающим. Не будь этой ауры, Израиль бы не выжил как независимое государство.

Еврейский музыкант

…Мы едем из Нокдима в Иерусалим. Неширокая, в две полосы, асфальтовая дорога, проложена через горы: подъемы, спуски. Временами от движения вверх-вниз аж дух захватывает. Если не рассчитать тормозной путь своей машины, то можно, пожалуй, и навернуться с обрыва.

Нас везет на своей небольшой «Шкоде» Марина. Когда-то мы учились вместе в школе, потом жизнь раскидала в разные стороны. В свое время, еще в бытность существования СССР, Марина окончила Свердловский театральный институт, работала в здешнем театре музкомедии и даже участвовала в постановке спектаклей. С начала 1990-х она вместе с мужем обосновалась в Израиле, сюда же, год спустя, переехали и ее родители.

Марина уже давно носит имя Мириам — более привычное для здешнего уха. У нее четверо детей, родившихся уже здесь, в Израиле. Старшему, Хаиму, уже 22, самой младшенькой, Шоше, 15. А еще есть Белла и Беня. Все они очень отзывчивые и открытые ребята, с ними легко и комфортно. Дома все говорят по-русски — таково было правило, заведенное с самого начала Мариной и ее мужем Аркашей. И это дало отличные результаты: на русском языке обсуждаются не только бытовые, но и религиозные вопросы, израильская история и культура. Приятно, согласитесь, видеть перед собой молодых людей, которые, не бывая в России, читают нашу классику на языке оригинала.

— У нас с Аркашей было бы больше детей, — горько произносит Марина, — если бы ЭТОГО не случилось.

То, что произошло тогда, теперь уже много лет тому назад, наложило отпечаток не только на жизнь ее семьи, но явственно высветило саму суть современного израильского бытия, с его каждодневной конфликтностью и непрекращающимся трагизмом. В тот день, при свете дня, была практически в упор обстреляна машина, в которой Маринин муж Аркаша и его друг возвращались из Иерусалима. Их расстреляли из засады. Оба погибли на месте. Стрелявшего так и не нашли.

Аркаша (Аарон) Гуров был талантливым, по-настоящему глубоким человеком. Говорил на нескольких языках, играл на многих музыкальных инструментах. Вместе с Мариной они прошли все круги нелегкой эмигрантской жизни. Но даже в самые трудные времена, перебиваясь случайными заработками, Аркаша не переставал писать музыку. Симфоническую и эстрадную. Когда после смерти Аркаши, в его память, Марина организовала несколько музыкальных вечеров в России, на одном из них побывал Тихон Хренников — на протяжении нескольких десятилетий бессменный председатель Союза композиторов нашей страны. «Эта музыка XXI века», — вслух признал он.

Сегодня есть диски с произведениями Аарона Гурова, а в центральной комнате их с Мариной дома по-прежнему стоит небольшое фортепиано. На стене дома его фотографии — мудрого человека с очень внимательным взглядом. В доме нет только самого Аркаши. И никогда уже не будет.

Его взгляд на этих снимках — будто пронзительное напоминание о том, что в Израиле по-прежнему очень тревожно. С 1990 года от рук арабских террористов в этой стране погибло более тысячи мирных жителей. Только за первые четыре года второй арабской интифады, начавшейся в 2000 году, в Израиле было зафиксировано около 150 терактов с участием смертников, а количество обстрелов составило в общей сложности более 14 тысяч.

Мы, живя в России, зачастую сетуем на повседневные сложности. А в Израиле принципиально иные критерии восприятия мира. Более простые и земные, без сусальности и надсады. Просто потому, что сегодня ты жив, а завтра…

И на этом фоне намного лучше начинаешь понимать свою жизнь и себя самого.

Вечный конфликт

Конфликт между евреями и арабами в Израиле длится много-много лет. Принимались многочисленные решения на уровне ООН и других международных организаций, проводились десятки встреч на высшем уровне, подписывались договоры о прекращении огня. Все тщетно. Гибнут люди, конфликт то тлеет, то разгорается вновь, и выхода из него пока не видит никто. Временами израильское правительство разворачивает настоящие боевые действия, и тогда террористы на время прекращают свои обстрелы. Но потом, поднакопив силы, принимаются за старое. Ничего другого они делать не умеют, в этом их жизнь

Говорят, что военные действия, предпринятые Израилем этим летом против террористов «Хамаса» и «Хизбаллы», стали самыми мощными за последние годы, и тем долго не оправиться. Так, во всяком случае, публично утверждал израильский премьер Беньямин Нетаньяху.

За годы своего существования израильское государство применяла жесткие действия по отношению к палестинцам. На его стороне всегда была сила, и власти нередко диктовали свою волю. Вместе с тем израильская армия никогда не стреляла исподтишка, не прикрывалась в ходе очередной военной операции мирным населением. Она не ставила свою боевую технику на крыши палестинских больниц и школ. А палестинские террористы делают это все время. Так и воюют.

Почувствуйте разницу.

Израиль безжалостно проходится по палестинским террористам, что позволяет ему отстоять себя как государство. Но при этом он обеспечивает весомые социальные права этому же, палестинскому, населению, которые не всегда может получить «обычный» гражданин страны. Они касаются образования, медицинской помощи и других благ. Израиль по-прежнему перечисляет огромные средства на поддержание социального благополучия палестинских территорий, управляемых своим правительством, и при этом, по сути, ничего не получает взамен. А что в сухом остатке? Даже от поверхностного взгляда на эти, арабские, земли не ускользнет, насколько они неухожены — на фоне остальной территории Израиля, насколько тут неуютно, грязно.

Отчего так? Несмотря на огромную финансовую поддержку, палестинцы так и не научились хозяйствовать. Миллионы долларов, перечисленные за последние годы израильской властью на благоустройство этих земель, оживление промышленности, системы образования и т.д., оказались разворованными местной элитой. Население как жило в нищете, так и продолжает жить. Зато та же палестинская элита активно закупает оружие для своих боевых подразделений, тихой сапой лоббирует свои интересы в соседних арабских странах и жалуется мировому сообществу о том, что Израилем методично уничтожается палестинский народ.

И при этом ведет подрывные действия против Израиля. Нынешним летом открылось, что под многими населенными пунктами были проложены секретные тоннели — отличная возможность для новых терактов. Часть их уничтожена, но не все.

Кормиться за счет Израиля Палестина может, а терпеть его не может. Вот такая «формула успеха», которая по-прежнему живет в сознании руководства этой автономии.

Но такая ситуация, в которой Израиль пребывает десятилетиями, формирует к нему особое чувство. Эта страна за последние годы вышла на лидирующие позиции в мире по многим направлениям экономики, добилась зримых успехов на ниве мировой науки и культуры. Добилась не благодаря, а вопреки обстоятельствам.

Разве это само по себе не достойно уважения?

P.S.

За 66 лет своего существования Израиль много раз испытывал агрессию со стороны соседних государств, но все равно выходил из этих войн победителем. Он сумел защитить свое право на жизнь. Создал на этой некогда безжизненных территориях работоспособное государство, основанное на принципах демократии. Обеспечил себе процветание, несмотря ни на что.

А палестинские власти за те же годы не сумели сделать для своего народа и толики того, что сделал Израиль. И соседние Египет, Ливан и Сирия не сумели тоже.

Не хочу тем самым принизить значимость этих стран в современном мире. Просто для меня Израиль куда ближе, чем соседние с ним государства. С учетом духовных ценностей, исповедуемых это страной. С учетом уважительного отношения этой страны к своим людям. Ближе, потому что здесь не только пассивно ждут милостей от природы и Всевышнего, а каждодневно борются за них.

И во всем этом для меня — проявление духа нации.

Дмитрий Стровский,
профессор департамента «Факультет журналистики» Уральского федерального университета
Фото автора

novayagazeta.ru