Skip to main content

Йохан

Нижняя Тура подарила инженерному батальону жгучую оторву. Эта «чума», облаченная в тельняшку, заражала всех. Как от очага эпидемии, повсюду распространялось лихое веселье, перченые подколы и балагурство.

Почти все молодые были подавлены изысканностью условий, в которых им предстояло жить целый год. Но не Саня. Он сразу сравнил казарму, с пионерлагерем. Ну, разве, чуть строже. Это его ключевая особенность — адаптация и коммуникабельность. Ему помогал богатый опыт вожатого и уличное прошлое.

А еще врожденное умение двигаться, «мутиться». Не в плане суеты, а в плане заделов. Всегда был при деле. Ну, то есть, перехватывал то пятое, десятое. Как Марадона или Пеле — знал, что нужно делать и где оказаться. Если такого человека бросить на необитаемом острове, к вечеру он уже будет сдавать там жилье. И не сомневайтесь  —найдет клиентов. Пару раз слышал его девиз:

— Все Чикаго!

Несмотря на трудности, так было всегда. И когда оговаривал ремонт разбитой перед армией машины, и когда по телефону договаривался о поступлении в ВУЗ, и когда разбегался с девушкой. Даже тогда, когда на него орал старший прапорщик Кэш. А пацаны просто тащили сейф. Пыхтели, но, как упертые насекомые, корпели на благо общего «муравейника». Кэш их, конечно, подбадривал, называя последними «молодцами», и в целом «хорошими ребятами». И Санек сорвался:

— Мы стараемся! Хотя бы не орите на нас!

И болельщик умолк. Неуставной срыв парня не имел последствий. Но у него были продолжения. Другие люди, другие ситуации. Но были. А злился Шурик основательно: начинал тяжело дышать и покрываться красными пятнами. Жуть.

Шутил напропалую. Возрастных окликал старыми. Маленьких гномами. Раздувал с контрактниками и ухитрялся со всеми быть на одной волне. Перед отбоем, покусывая изнутри щеку, излагал коронную фразу:

— Парни из стали, парни устали.

Шебутной характер Юхнова сразу понравился дедам. Юхнов, Йохансон, Йохан. Финальное склонение фамилии быстро закрепило за ним прозвище. На прощание, по неписанному закону, старший дембель оставил Сане свою, переходящую из рук в руки, речную бляху. И он с гордостью ее носил и начищал.

Но главной гордостью для Йохана были корни. Нижняя Тура, Екатеринбург, Свердловская область. Да, черт возьми, весь Урал! Он в одиночку начинал борьбу с местными на счет того, что круче: Урал или Дальний Восток. Со временем, почти весь отряд включился в противостояние:

— Да у вас машин нет нормальных — одни «тазы с разварками»…

— А вы вообще, гордитесь чужими японками…

— Да вы, кроме Кости Цзю, никого не родили…

— Хрена с два: «Чайфы», «Наутилус», «Курара»… — сыпались аргументы.

Короче, все остались при своих. Но когда в КХЛ встречаются «Автомобилист» и «Адмирал», нет-нет да посещает желание отправить результаты матча той или другой стороне. Но не об этом. Юхнов в одиночку продвигал свою вотчину так, что затмевал работу любого Иннопрома…

Прощались мы в аэропорту Кольцово. За прошедший после демобилизации год один раз встретились и пару раз созвонились. В июне-июле Саня вышел на связь — перед ним стояла дилемма. Либо продолжать работать на вахтах геодезистом и параллельно учиться. Либо пойти на контракт, благо в военкомате Лесного все «срослось», и поехать в Крым. Йохан остался. И я этому очень рад…

Александр УЙМИН

novayagazeta.ru