Skip to main content

Творец обстоятельств

Заслуженный художник Украины прозябает в одном из гаражей города Березовский  в Свердловской области. Околеть не дает работа. Родня, из-за которой и начались мытарства, не хочет ничего слышать о бездомном мастере.

Для одних Михаил Орлов вредина, для других — принципиальный человек. Одно точно — персона харизматичная. На протяжении жизни поневоле сталкивался с партийными функционерами, будь то советскими или российскими. И неизменно выходил победителем, проявляя все грани таланта: фотография, проектирование, строительство…

Тем сюрреалистичнее было сидеть рядом с ним в этом холодном, темном закутке. Но для него это все: и дом, и мастерская, и архив. Вместо гаечных ключей — посуда. По соседству с точильным станком телевизор. Одноэтажный холодильник кажется лишним — дубак стоит порядочный. То и дело выдыхаешь пар и гоняешь проказницу-соплю. Бычки здесь тушатся в консервной банке из под тушеной свинины. Мягкая и твердая поверхность кишит инструментом. Но главный штрих другой — отсутствие машины. Ее заменяет мэтр.

Тайна Орловского

В 1948, мать, полковник медицинской службы, по состоянию здоровья переехала в Ленинград. На Московском вокзале женщина ослабела и была доставлена в больницу, где и скончалась. Двухлетний Мишка, хорошо хоть одетый, два дня болтался как неприкаянный, клянча у прохожих еду. Парнишку подобрали и направили в детский дом.

По документам, которые удалось прочитать в 86-м, когда Михаил Васильевич был в Питере, выяснилось, что родился он практически в Токио. По непроверенным данным, его отец — генерал-лейтенант Орловский, командующий Дальневосточным военным округом.

Там же, на Литейном, 4, ему посчастливилось встретиться с одним капитаном. Он представился, как бывший адъютант отца. По его словам, Орловский знал о существовании сына, пытался найти и даже приезжал в город. Но бесполезно — в детский дом отпрыска поместили под фамилией Федоров.

Вспомнить инициалы родителей трудно, тем более, что добраться до дела с грифом «Секретно» так и не удалось. Интересно также и то, что среди командующих ДВО нет людей с фамилией Орловский. Есть совпадение с одним военачальником — Валентином Викентьевичем. Вот только в биографии генерал-лейтенанта инженерно-танковой службы нет дальневосточной страницы. Да и тот ли? Да и был ли?

Участие Фурцевой

Сперва Миша попал в дошкольный детский дом под Зеленогорском. В 53-м перевели в 7-ой, что на улице Писарева в самом Питере. Закончил спецшколу с гуманитарным уклоном. После расформирования детдома его поселили в общагу. Даже сейчас считает, что у него было счастливое детство.

Со временем подал документы в Мухинское училище и поступил на экспериментальный курс художников-конструкторов. В 57-ом взял в руки фотоаппарат. Через шесть лет его фото были выставлены в Берлине на «Юности планеты». Там была получена первая золотая медаль.

От министерства культуры СССР были постоянные командировки. Орлов мотался по всему союзу. Прогулы в Мухино не ставили. Преподаватели разводили руками — раз надо, езжайте. В основном снимал на выставочные залы ВДНХ. Недовольство вызывало то, что везде были свои фотографы. На вопрос, почему именно он должен был лететь в Ташкент или Алма-Ату, министр культуры Екатерина Фурцева, отвечала:

— Мишенька, понимаете, Вы можете увидеть совершенно другим взглядом.

Тогда же она вручила ему золотую медаль ВДНХ. Васильевич все удивлялся — зачем? Ведь есть уже награда. Екатерина Алексеевна объяснил:

— В Берлине Вы золотую медаль выиграли? А это от нас. Ведь защищаете честь всей нашей страны.

Благодарность де Голля

Последовали выставки в Москве «Семилетка в действии» и «Двадцатилетие Победы». За ними триумфы на конкурсах в Чехословакии и Болгарии. В 65-ом году, профессор 19-летнего парня, Иосиф Ефимович Иткин, отправился во Францию. А с собой прихватил фотонегативы ученика. Пораженные видами Питера французы предложили сделать выставку «Возрожденный город».

Автора из страны не выпустили — недавно был в Берлине. Утешительным призом ему была россыпь наград, но особенно ценная — благодарственное письмо от Шарля де Голля. Как отреагировали на родине?

— Что угодно могли ожидать, но чтобы Вас показать… Да еще и в Париже? Для нас это — вообще… — сказала Фурцева.

«Добро» Хрущева

В начале апреля 1963-го Михаила Васильевича назначают секретарем комсомола в Управлении капитального ремонта. Из разговоров с мужиками было ясно — жилья не хватает. Возникла идея нового типа строительства. Обсудили с начальником Вольфсоном. В обкоме столкнулись с директором Кировского завода Цуканом. В подчинении было 8 трестов, каждый из которых вел 1-2 стройки в центральной зоне, включая Васильевский остров. И решили попробовать создать молодежные бригады — пусть строят для себя. Позднее это стали называть МЖК.

Дело дошло до Хрущева. В 64-м ленинградская тройка попала на прием к вождю, чьи позиции уже пошатнулись. Никита Сергеевич одобрил идею. Тут же распорядился выделить деньги Кировскому заводу и Управлению. Первую общагу заложили в Автово. Стали появляться кооперативные дома.

Внезапно в 66-ом Орлова сместили с поста секретаря комсомола за «антисоветские взгляды». В КГБ показывают бумагу с трижды подчеркнутым красным карандашом словом «снять». А синим — «разобраться». Он продолжил работать в должности секретаря по промышленности. Вольфсон трижды давал ему ключи от квартиры, а тот трижды передавал их молодоженам. В дополнение он настоял на том, чтобы 1-2% квартир в восстанавливаемых домах передавали их ведомству: старики и молодые жили в сырых подвалах.

Однако в 70-ом Вольфсон рассказал о новом распоряжении ЦК, об увольнении сотрудника. Одновременно прерывает свой контракт и министерство культуры — командировок больше не будет. Цукан предложил Михаилу найти какую-нибудь женщину и на ней жениться, чтобы они могли выдать былому благотворителю 2-х комнатную кооперативную квартиру. 15 января 72-го был заключен фиктивный брак. Тогда печати в паспорт не ставили, невесту свою он видел единственный раз в жизни в ЗАГСе, больше в жизни они не пересеклись.

В этот момент активизировалось КГБ, и Орлова несколько раз сажали на 15 суток без объяснения причин. Вскоре его арестовали и увезли на Урал, главное — без права проживания в Ленинграде. Конечный пункт оказался в Дубровино. Начальник вольного поселения Бочаров, когда пришли документы на арестанта, долго удивлялся:

— Впервые вижу, чтобы человека отправляли, неизвестно по каким мотивам.

В итоге, он решил, что человек, которого следовало держать в заключении год, сделал то, до чего партия не могла догадаться. То есть — МЖК, дополнительное строительство.

Часы Гречко

Бочаров посоветовал: «Езжай-ка ты, Васильевич, в Таборы, да тормозни там». Местный начальник милиции Иван Антонович Емельянов инициативу поддержал и обещал помочь. Как знал. Скоро пожаловал Бочаров — пришло распоряжение оставить Орлова в поселении еще на 5 лет. Емельянов тут же разорвал паспорт нашего героя. И наказал — женись и смени фамилию. Что и было сделано в конце 73-го.

Тут же повезло — предложили должность главного художника предприятия «Нейва». Дали 3-х комнатную квартиру в Невьянске, куда он привез жену и двух ее сыновей. В сентябре 74-го у них родилась дочь Наталья.

Накануне юбилея Победы к Орлову обратился комитет ветеранов с просьбой помочь восстановить портреты, погибших во время войны. Конфликт произошел 9 мая 75-го. Горком решил устроить пьянку в мастерской. Там Михаил и узнал, что по просьбам ветеранов маршал Гречко наградил его орденом Отечественной войны I степени. Чему и возмутился:

— Ребята, что вы делаете? Люди на войне за это жизнью рисковали. А вы решили меня наградить. Не кощунство ли это?

На этой почве и разругались. В первую очередь, с горкомом партии. Военкому было сказано то же самое. Так и заявил ему — если хотите, соедините меня с Гречко, сам все объясню: да благодарен, но подарок слишком дорогой. На следующий день состоялся телефонный разговор:

— Меня попросили, чем я еще могу отблагодарить? — спросил маршал.

— Подарите мне часы и благодарственное письмо. Больше ничего не надо. К тому же комитет ветеранов мне заплатил. Денег у них не было — привезли мяса и овощей.

Гречко согласился. Ему отправили награду, и в конце мая Орлову пришли золотые часы. В 98-ом их отобрали бандиты при нападении на мастерскую.

Украина. Мае таланты

В конце 75-го Михаила Васильевича пригласили на Украину, в винсовхоз «Азовский», что в городе Геническе. Денежные запросы, по сравнению с российскими, посоветовали поднять втрое — иначе никто с таким не захочет работать. Здесь Орловым был поставлен мемориал памяти жертвам фашизма.

Быстро сколотил бригаду — трудились на оформлении школ. Там это был выгодный заказ. Что нравилось — все проходило честно, без блата. Школы посылали в горком заявки, а те выдавали план-задание.

Находясь на Украине, Михаил Васильевич наладил поставки фруктов в таборинский район. А обратно гнал древесину. Но на родине супруги надо было все больше и больше помогать престарелым родителям, и пора было собираться. Попытался уехать в открытую — не выпустили. Пришлось уходить ночью — с дочуркой на плечах.

Мост Ельцина

В Таборах устроился дорожным техником, в управлении культуры при клубе — художником, в паспортный стол — фотографом. Однажды в таборинском районе смыло два моста: один на Тавду, другой на Туринск. Целый год не моли решить — кто же будет строить. В начале 82-го в свердловский обком из Таборов вызвали начальника цеха, главбуха и главного инженера. С собой прихватили и Орлова. Часа 3 мусолили вопрос. После обеда слово взял Ельцин:

— Короче так, хватит … заниматься! Михаил Васильевич, встаньте!

— Я здесь причем? Я всего лишь техник.

— С сегодняшнего дня Вы главный инженер дорожного участка. И Вам поручается строительство моста.

На возражения об отсутствии инженерного образования Борис Николаевич повелительно помахал правой кистью, мол, сказки не рассказывайте. И узнал, что необходимо для того, чтобы возведение закончилось до паводков: сметная стоимость, деньги…

Движение по мосту запустили 6 апреля 82-го. По тогдашней схеме строительства сразу выдавалось 60% от общей стоимости. 40% — на непредвиденные расходы. Мост сдали, а эти 40%, запланированные, как премиальные бригадам, работавшим и день и ночь, пропали в обкомовских кабинетах.

16 мая Орлова вызвали в Свердловск для вручения ордена Ленина. Наградили всех, включая Ельцина.

— А этому-то за что? — в голос спросил Михаил Васильевич.

Вместо ответа первым делом его уволили из дорожного управления. Однако в прокуратуру от Орлова ушло письмо, в котором было сказано, что обком под руководством Ельцина не выдает деньги, заработанные бригадами. Финансы вернули.

А дело по данному факту все-таки попытались возбудить. Но в отношении Орлова, «за превышение должностных полномочий» и «растрату государственных средств». Отказные материалы написали таборинский, тавдинский и свердловский ОБХСС. Тогда из Москвы приехал полковник по особо важным делам. Разобравшись, он сказал:

—За то, что ты здесь сделал, мало одну золотую звезду дать.

Михаил Васильевич оправдывался:

— Не я творил — обстоятельства так сложились.

Но давление местных чиновников было нешуточным — пришлось пересидеть в Нижнем Тагиле. Там «эмигрант» побывал главным художником Уралвагонзавода.

Подпольный миллионер

Вернувшись из добровольной ссылки, Орлов принялся за реставрацию памятника жертвам фашизма. Через почту удалось составить списки погибших — оказалось 750 фамилий. Работал на износ — под конец «вставлял спички в глаза», чтобы от усталости не смыкались веки. За месяц до открытия приехал Ельцин и взъелся: где райком партии?

Открытие состоялось с большой помпой. Слова благодарности звучали только в адрес коммунистов. Тем временем тело умотавшегося умельца вынесли через черный ход, дабы народ не видел. Врач после осмотра заключил — капитальное истощение.

Очухался часа в 4 дня. Вышел на дорогу, а там шесть бабулек перекрыли дорогу и кланяются в пояс. Через два дня — предынфарктное состояние. Когда вернулся от лекарей, Михаилу Васильевичу вручили пакет, в котором было 33 тысячи — и не смей обижать, отказываясь от того, что собрал народ.

В августе подошел председатель спорткомитета: «Слушай, Васильевич, давай развиваться. Надо что-то сделать». Решили — спортшколу. Ребята приняли идею на «ура». Строительство началось и велось Орловым — ходил, договаривался и покупал. Начинали все 6-7 человек, а через неделю пришлось вводить 3-х сменный график.

Клуб назвали «Дзержинец». Из-за внимания Феликса Эдмундовича к проблеме беспризорников. 7 октября 85-го состоялось открытие. И тут же пошел отток детей из других кружков. Ведь к Орлову приходило около 70-80 воспитанников. Ему даже предложили повысить статус — до школы олимпийского резерва.

Через месяц спортклуб сожгли. Поджог был подтвержден. Правда, подозревать почему-то стали человека, который все и сделал за свои деньги. Который должен был вот-вот принять соревнования. В общем, виновных не нашли, а он плюнул на все и уехал в Березовский.

Чужие родные и гостеприимные китайцы

С 95-го по 97-ой работал во 2-ой школе Березовского учителем труда. Выгнали за то, что его ученики зарабатывали деньги, продавая поделки, сделанные своими руками, в то время, как учителя сидели без зарплаты. Ушел, дескать, по собственному. Он не отчаивался — подыскал себе помещение на Гагарина, 15/4 и устроил в подвальном помещении мастерскую.

Совсем недавно у него был цех по производству обоев. Администрация пыталась заставить его повысить цены. Он сбросил их на 20%. Оборот резко увеличился — пришлось открыть еще два производства. В каждом — по 105 человек. В дополнение к этому был мебельный цех и 6 дворовых клубов в Екатеринбурге. Но тут пришел Егор Гайдар со своим подходом в экономике, и Орлов, не выдержав налоговой политики государства, быстро закрыл производство, оставив только мастерскую.

До 2009 в мастерскую приходили из Санэпиднадзора, пожарники, но как-то закрывать не спешили. Беда пришла, откуда не ждали. 30 августа 2009 года сгорел дом на Вайнера, 35. Вместе с женой Антониной Ивановной. Пожар начался с крыши, где хранилось сено. Дочь переехала к отцу в мастерскую. 27 августа 2010 разгромили и это пристанище. Произошло это накануне выставки в Италии.

Еще с начала 2010 Михаил Васильевич стал расчищать пепелище. Наладил и утеплил пристрой, в котором дважды перезимовал. Пока, в 2012 к нему не залетела мать зятя (дочь к тому времени вышла замуж):

— Ты здесь никто и звать тебя никак. Уходи — твоя дочь не хочет, чтобы ты здесь жил.

Мастер развернулся и ушел. А ведь не так давно он помогал дочери восстанавливать через нотариуса ее право собственности на дом и через главархитектуру — права на пользование участком. Хоть сгоревший дом и был куплен художником всеми бумагами ведала покойная супруга. Сама дочь Наталья с мужем проживали в поселке Шиловка в доме на Механизаторов, 5. Орлов давал им советы, как правильно пристроить второй этаж.

Попытки найти контакт с дочерью успехом не увенчались. В ответ либо молчание, либо ссылки на мужа. С недавнего времени на ее телефон отвечает супруг. Мы попытались взять комментарий Андрея Туканова:

— Какая тема разговора будет?

— Тема разговора — Михаил Орлов. Человек, в данный момент живет в гараже…

— Это его проблема, я то чем могу помочь…

— Как сложилась ситуация, что заслуженный человек…

— Я к нему отношения не имею никакого.

— Разные жизненные ситуации бывают…

— Он на родную дочь в суд подал! Какие разговоры у нас еще могут быть с ним, вообще?

— Когда он на родную дочь в суд подал?

— Вот вы узнайте сначала подробности, а потом с наездами к нам обращайтесь!

Что ж, мы узнали. Никаких исков на родную дочь Орлов не подавал. Березовский городской суд отклонил исковое заявление о возмещении материального ущерба и возвращении личного имущества, так как были неправильно указаны ответчики. Ими являлись Андрей Туканов и его мать Надежда. Но из-за неправильного оформления исковое заявление было возвращено.

К слову, в 2013 году на территории сгоревшего дома по Вайнера,35 был построен 2-х этажный коттедж. В данный момент он продается. В интернете можно узнать подробности — в контактной информации указано, что собственником является Туканов Андрей. К слову, Андрей с тем же номером телефона продает 2-х этажный дом на Механизаторов, 5. А еще комнату на БЗСК, дом 9.

Изгнанный отовсюду Михаил Васильевич перебрался к другу. На него быстро вышли китайцы, посещавшие выставки творца. Год назад они прямо предложили переехать в Китай. Орлов до сих пор с горечью вспоминает их слова: «Пока в России живут и работают такие чиновники, Вам ничего не дадут делать. Несмотря на таланты, Вы так и останетесь нищей Россией». После разговора на высоких тонах зашалило сердце.

— К нам Михаил Васильевич попал из министерства социальной политики. Больше полугода предоставляли ему приют. Даже у себя в комнате он продолжал заниматься работой. В конце мая мы его выписали, — пояснили в отделении временного проживания КЦСОН г. Березовский.

Потом Орлов перебрался в гараж. Хотя прописан в общежитии на Мира, 7. Его комната давно занята — самая большая и благоустроенная. Для него есть нормы приличия — он не собирается выгонять оттуда людей.

— За домом Детского творчества есть пристрой и 4 гаража. Если бы была возможность сделать там мастерскую, с правом выкупа участка. Для меня главное не жилье, не интернат, а мастерская, — сказал Орлов. — И я продолжу пропагандировать нашу российскую культуру.

Недавно ему предложили стать куратором восстановления памятников зодчества не то в Верхней Салде, не то в Верхотурье. Он отказался — ведь у него по-прежнему много работы. Надо готовиться к выставке, на которой его обязательно оценят французы, англичане, китайцы, немцы, и канадцы.

Все это время он выживал за счет пенсии, подработки дворником и нескольких верных друзей. С 2006 по 2014 за звание «Заслуженный художник Украины» ему ежемесячно начисляли по 1 тысяче рублей. В январе почетный гражданин села Стрелковое Херсонской области был, по-видимому, окончательно забыт украинскими чиновниками. Пора бы вспомнить человека нашим.

— Проблема в том, что у него есть родственники, и у них есть жилье… Также мы не знали, где находился Орлов, когда ушел из реабилитационного центра, — заявила замглавы БГО по социальным вопросам Маргарита Дорохина. — Этот вопрос мы будем решать — он не останется на улице, это точно.

«Новая газета на Урале» продолжает следить за развитием событий.

Александр УЙМИН

novayagazeta.ru