Skip to main content

Кому очевидное неочевидно?

Чиновники бывают разные. К иному хочется зайти еще раз и поблагодарить за отзывчивость, за доброту и сердечность. Но нередко встречаются и такие, которые тебя воспринимают по другому. Точнее — совсем не воспринимают. Элементарное и ясное в предъявляемых документах ими отметается напрочь. К сожалению, чаще всего это проявляется в службах социальной защиты населения, где иногда вместо защиты посетитель подвергается агрессии.

Как часто я получаю письма, в которых родственники погибших на фронте сетуют на сотрудников органов социальной защиты, отшивающих их по самым надуманным поводам, лишь бы не поставить на учет как детей погибших в период Великой отечественной войны. Приведу несколько примеров. Жительницу Кировского района Екатеринбурга ЖИЛИНУ Елену Васильевну отмели на том основании, что она не смогла точно указать место гибели отца. Вы, мол, предъявляете бумажку, где написана деревня ГРИВКА, а где эта деревня, не указано. И хотя дочь погибшего желала встать на учет, ее просьбу оставили без удовлетворения.

И это очень странно. Ведь учитывают и тех, у кого вообще мало что известно о судьбе солдат. О без вести пропавших и многих погибших родные не имеют таких сведений. И разве не обязанность властей разыскать в своих архивах необходимые сведения и передать родственникам? В конце концов, разве недостаточно того, что было документально подтверждено, что ЖИЛИН Василий Спиридонович, служивший радистом 1-го дивизиона 841 пушечно-артиллерийского полка, был убит 21 мая 1942 года разрывом снаряда в районе деревни Ривка и захоронен в 50 метрах северо-восточнее деревни? Эти данные взяты были мною из донесения полка, хранящиеся в деле 85 Центрального архива Минобороны и выложенные в открытом доступе на официальном сайте. Но и на эти сведения опять потребовали от нее дополнительные сведения. Мною был проведен еще поиск, который позволил уточнить место. Привожу его тут: почтовый индекс 243012, пос. Гривки, Старобобовичский сельсовет Новозыбковского района Брянской области. К сожалению, родственникам поехать туда нельзя, т.к. это место закрыто вследствие Чернобыльской аварии.

В запросе от родственников Пищальникова Александра Павловича, проживающих в поселке компрессорного завода, есть просьба помочь установить родственную связь с ним, погибшим на фронте в марте 1945 года в Германии. У них на руках копия извещения, сделанная с самого извещения. И в этой копии указан адресат — вдова солдата Зоя Николаевна. Но по какой-то причине в копии исказили ее фамилию. И вместо ПИЩАЛЬНИКОВА ее пропечатали ПЕщальниковой. Заодно и мужа тоже через Е. А из-за этой буковки погибший красноармеец как бы уже и не их родственник. Я провел поиск и нашел несколько документов о нем, солдате 219 стрелковой дивизии. И во всех документах он записан только как ПИЩАЛЬНИКОВ. И в этом легко убедиться, если войти в базу данных ЦАМО. У каждого сотрудника соцзащиты на столе стоит компьютер, подключенный к всемирной паутине Интернета. Предлагаю убедиться самим.

От ворот поворот дали в Кировской районной соцзащите Людмиле БУБНОВОЙ — дочери пропавшего без вести. От нее стали тоже требовать по системе «дай то, не знаю что». Известно, что отец жил до войны в Тюменской области и призван был Маслянским военкоматом. И в Книге памяти Тюменской области в томе 6 на стр. 360 записан: «ИЛЮШИН Прокопий Семенович, рядовой, 1915г., ст. Маслянская, погиб в августе 1942г.».

А не приняли ее по той причине, что ей из Центрального архива Минобороны выдали архивную справку, где отец записан не как Семенович, а как Симанович. И хотя все остальные сведения сходятся (и год рождения, и место призыва и рождения, и дата — август 1942 года, и даже Ф.И.О. его жены, матери Людмилы), не посчитали доказанным родственное отношение дочери и отца. Буквы не те! Не признали за элементарную описку в соцзащите и не приняли во внимание, что в упомянутой Книге памяти три погибших брата Илюшины вписаны друг за другом: Иван, Егор и Прокопий с одним и тем же отчеством — Семеновичи. Как еще доказывать, если и в свидетельстве о ее рождении отец — Семенович?

Непробиваемая стена на пути к получению 1 рубля 37 копеек в день для дочери павшего защитника! Представляю такую картину: перед отправкой на передовую стоит суровый чиновник, который спрашивает солдата: кто такой? — тот по форме докладывает: рядовой Илюшин Прокопий Семенович! — Нет, вы в бой не пойдете! Вы записаны в документе Симановичем, а не Семеновичем. Выйти из строя!

Слава Богу, что не доходили до такого формализма тогда. Зато сейчас, когда встал вопрос о чести и достоинстве солдат, о маломальской социальной поддержке, тут во весь свой бюрократический рост выросли непреодолимые барьеры. Много мороки с буквами и фамилиями у женщин, поменявших при замужестве фамилию. Но не легче и мужчинам.

400 рублей заплатил за исправление чужих ошибок ПАРШУКОВ Геннадий Петрович — сын погибшего свердловчанина. Ошибка в имени сына исправлена (Геннадия записали грамотеи из сельсовета Генадием). Его отец — Петр Александрович погиб 19 марта 1943 года при освобождении дер. Вязовая Калужской области. В Книгу памяти вписан. Но потребовали еще «похоронку» на отца. А ее уже нет. Я передал ксерокопию Донесения из 139 стрелковой дивизии, где воевал его отец. В нем указаны и имя жены, и адрес проживания — улица Обсерваторская, ныне Бажова. Казалось бы, чего еще нужно, ан нет… Моя копия не признается за официальный документ. У них нет сомнений, что бумаге можно доверять, но признать ее не имеют права. Понимаю их. И копии даю обращающимся для того, чтобы они имели в семьях сведения о судьбе воинов. А заодно и облегчить и ускорить решение проблемы в соцзащите, где их сотрудники по проделанному поиску (часто далеко не простому!) могут тоже и уже быстро выйти в официальный сайт Центрального Архива Минобороны и, убедившись в достоверности данных, пойти навстречу престарелым детям павших ратников, и включить их в списки детей войны.

Есть и такие случаи, которые, по моим представлениям, можно решать и без судов. Стоит только вникнуть в документы. К примеру, житель Нижней Салды МАХОРИН Владимир Анатольевич написал, что соцзащита препятствует ему в официальном признании сыном погибшего. По простоте душевной он поделился, что в Свидетельстве о рождении, выданном в отдаленном сельсовете Казахстана, он записан Мохориным. При выдаче паспорта в пятидесятых годах ошибку исправили, вписали Махориным. И все равно прицепились к сироте и из-за этих описок не вносят его в число сыновей погибших. Спрашивается, неужели по очевидным недоразумениям и опискам надо строить такие препятствия, оскорбляющие память о погибших ратниках? Нельзя разве по таким вопросам находить коллегиальное решение без волокиты в районной или в областной соцзащите? Не потому ли эти службы теперь называют управлением социальной            политики, чтобы входящий знал, что тут защитой уже не пахнет, а с политикой связываться себе дороже. Так и напрашивается открытие в газете новой рубрики, подсказанной мне узбекской пословицей «Быть человеком легко, быть человечным — трудно».

Алексей Александрович Зыков
Председатель Свердловской региональной организации «Семьи погибших воинов»
Адрес для переписки: 620075, Екатеринбург, а/я 41 Зыкову А.А.
Общественная приемная – Екатеринбург, ул. Тургенева, 11, вход с улицы


novayagazeta.ru