Skip to main content

Боча

Старший сержант был законодателем повседневного общения. Стоило ему напеть «чундра-чучундра», как рота начинала бредить этим мотивчиком. Повседневное «иди на …» было заменено им на «я тебя люблю». Все делалось в стремлении сплотить сквернословных матросов по заповеди кота Леопольда «Ребята, давайте жить дружно».

Впервые, вторая рота молодого пополнения увидела его снизу вверх. Не то чтобы Бочаров был очень высок, просто мы были в упоре лежа. Деды начинали вить жуть. В определенный момент он пресек старослужащих. Делалось это для того, чтобы индейцы, как назывались новоприбывшие, начинали шарить.

Шарить в армии — это все. Быть усидчивым, смышленым, смекалистым, умеющим. Чем быстрее индеец начинает шарить, тем быстрее он перестает быть индейцем. Старший сержант, как и любой контрактник, был заинтересован, чтобы молодые быстро понимали, что к чему.

Он действительно наслаждался своей работой. Любил своих инженеров, и как старший брат их наставлял. Буквально благословлял на выполнение задач:

— Абдулла, веди свой караван, ибо с тобой Аллах и два английских пулемета.

В основном обитал на верхней казарме. Примерно тоже место, что и скрытая пещера у Бэтмена. Вырвавшись оттуда, незамедлительно устраивал построения. Это была воспитательная мера — стоять и Родину любить. Чем больше шкодим, тем дольше простаиваем. Тупо, но действенно.

Когда выпившие пацаны попались на горячем перед дежурным по части, был устроен разбор полетов. Крики, ор и оправдания. А Бочаров просто стоял и молча смотрел. Стыдно было только перед ним, что подвели его роту.

Не так давно он был срочником той же части. Поэтому все понимал: что, как и где. В отсутствие задач и старших по званию давал бойцам повалять дурака. Но стоило вдали зазвучать начальственной поступи, как он вскидывал кулак и картинно распекал шеренгу:

— Да ну нафиг! Совсем расслабились?!

Познакомил нас с армейским юмором. В разговоре с дедами обмолвился, что кого-то из них будут «дрючить». Улыбаясь, обвел строй индейцев взглядом и спросил:

— Что, еще не понимаете? Ну, ничего — скоро поймете.

Так и случилось. Мы не только поняли, но и оценили такие шутки. Ведь действительно смешно — кого-то будут дрючить, кто-то гей. На гражданке весь шарм юмора улетучился. А там такая забава привычна. Скорее, даже в норме общения.

Бочаров пытался приобщить нас к музыке. Для этого он собирал всех в ленинской комнате, где выдавал гитару и текст любимой песни — «Потерянный рай». Мы правда старались. Потому что «худрук» не переносил фальши. Бывало, заслышав разнобой в строевой песне «Саперы», он вопил:

— Отстаааавиииээээать!!! Ээээ!!!

Горе-тенора или другого провинившегося подзывал к себе одинаково: «Ходи, моя страна». После чего призывал больше не тупить. Чем меньше в роте затупков, тем лучше. А так как старший сержант заступал на должность старшины, то и его заинтересованность в этом очевидна.

Нужно признать, то был образцовый старшина. Помогал с установкой стиральной машины, чтобы инженера не вставали ночью для ручной стирки формы. Помогал с установкой телевизора, чтобы по выходным матросы могли смотреть фильмы. Когда был помощником дежурного по части, он частенько ходил и ругался с соседними ротами — чтобы сделали звук тише и не мешали смотреть нам.

Сериалы «Спецназ», «Туман» и «Морпехи» шли на ура. Жаль, что киноколлекции некоторых «ленок» были ограничены «Американским пирогом» со всеми продолжениями. Смеяться тоже надо. Но учитывая спрос и предложение… Где как не там следует показывать крутизну армии и испытывать гордость от приобщенности к ней? Бочаров приносил из дома фильмы. Взять тот же «Тихий океан», рассказывающий, как американцы колотили микадо по соседству с нами…

Чем только он не делился: носки, конфеты, тельняшки. Вкладывал в нас и казарму свои же деньги. Следил за опрятностью подчиненных, их речью и их взаимоотношениями. Хотелось бы, чтобы в каждой части, в каждой роте был такой Большой Брат. В хорошем смысле слова.

Александр УЙМИН


novayagazeta.ru