Skip to main content

Проско


Творческий комедиант. Он в одиночку затмевал все ансамбли, приезжавшие в часть для увеселения бойцов. Чего стоит его лунная походка, исполненная под песню «Билли Джин». Представьте белого Майкла Джексона в армейских каликах, голым торсом и ростом метр с пиксельной кепкой.

Когда новобранцы писали автобиографии, мы сидели за соседними партами. Жека громогласно, слегка грассируя, отвечал на вопросы об имени и происхождении:

— Я, Джон Малкович, случайно оказался в России…

Согласитесь, уже история для фильма. Проскуряков умел грамотно отрекомендоваться. Как-то, смоделировав командный голос, он стал спрашивать о форме одежды с одного матроса. Тот решил поддержать юмор:

— Разрешите уточнить Вашу фамилию и воинское звание.

— Я, гвардии старшина Хамитовский, — начал было Проско.

— Ах, ты засранец, — донеслось из-за маскировочной сети. За ней стоял упомянутый контрактник-самбист, наблюдавший за сценкой. — А ну-ка иди сюда…

Огреб парнишка, конечно, качественно: и тебе броски через плечо, и через бедро. С тех пор для старшины Жека стал самым преданным спарринг партнером. Обычно он ходил в конце строя. Во Владивостоке попал на «передовую» — в группу контроля №2. Едва ли не в одиночку ее представлял и в ней же работал. На разводах на него падал взгляд старшего лейтенанта Климова:

— Проскуряков, ты что обнаглел?! Ты уже облазишь, а я еще не загорал!

После ужина, в личное время, занимался любимым делом — розыгрышами в социальных сетях. Для этого он находил полную девушку и начинал знакомство.

— Приветик.

— Привет.

— Не узнаешь меня?

— Нет.

— Ну как же. Продуктовый на Ленина. Мясной отдел. Рулька справа, это ты…

Все пацаны строили планы, что будут делать после службы: куда поступать, куда устраиваться. Мы с Жекой тоже планировали, куда двинуть первым делом: в кафе или бар. Причем фантазировал он с непередаваемыми звуками: тяу, потяу, тюу. Пивко потяу…

Случилось так, что его банковская карта вышла из строя на 7 месяцев. Скопившаяся за это время сумма была почти полностью потрачена на балабас: чокопай, газировка, выпечка… И всем этим он запросто делился. Любитель вкусняшек частенько попадал под подозрение: кто постоянно похищал у контрабасов печенье. Ведь нужно было не только удачно «свистнуть», но и отвести от себя подозрения. Один и вовсе предложил положить в полупустой пакет чей-то военный билет. Ну, чтобы без вариантов, кто это сделал. Несмотря на все предосторожности и хитрости, сержант Гилабанский все равно останавливал Проско посреди коридора и припирал к стене вопросом:

— Где печенюхи?

На гражданке Проскуряков тоже проказничал. Мы ему грозили: посадят тебя — не балуй, передачки носить не будем. Он искренне переживал и возмущался, что нет, не будет такого, все будет хорошо, и вообще, он завязал. Переживал и за другое — что Екатеринбург лишат Чемпионата мира по футболу. Ройзман, в качестве мэра, начинал делать первые заявления на этот счет. Проско написал ему письмо. Мол, уважаемый, Евгений Вадимович, я, матрос Тихоокеанского флота, хочу, чтобы наш город был в игре. Даже и не знаю, ответили ему или нет…

Все-таки мы встретились на вокзале — хотели повидаться с парнями из десантной роты, бывшими во второй волне уходивших в запас. Потом пошли в кафе. За пиццей обсуждали будущее. Жека собирался пойти к дяде, в полицию. Я тебя посажу, потяу — говаривал он. Но не случилось. Сейчас работает в федеральной службе судебных приставов в Ленинском суде в Екатеринбурге. И знаю, что если Проско будет конфисковывать за долги мои вещи, то кое-что он оставит — армейские воспоминания. А это дорогого стоит.

Александр УЙМИН
Фото автора

novayagazeta.ru