Skip to main content

ОНИ ОКАЗАЛИСЬ САМЫМИ НАДЕЖНЫМИ

Петру Ивановичу Аксенову было два года, когда его родителей в 1930 году вместе с малолетними детьми, выслали из Днепропетровской области на Северный Урал. Поэтому все его детские впечатления связаны с небольшим таежным поселком Тотой, где жили подобные им — ссыльные.

Где-то на Украине остались у них родственники. Годы, разделившие их, затеряли все следы во времени. Петр Иванович говорит, что его отец, Иван Федорович, ушедший из жизни в 1995 году, хотел перед смертью назвать всех, но не успел.

— Так мы и жили, не вспоминая никого, ни о ком ничего не зная. Не только мы, так жили все вокруг нас, — говорит Петр Иванович.

История доказывает, что государство всегда было сильно фамилией, семейными династиями и кланами, из поколения в поколение свято хранившими свои традиции. Система власти, сложившаяся в России, после 1917 года, была направлена против семьи. Кому-то очень хотелось, чтобы все мы жили иванами, не помнившими родства. Каждого по отдельности системе было проще уничтожить или поработить.

НА ТОТЕ

— Петр Иванович, а вы знаете, за что был выслан ваш отец?

— Да, он рассказывал. Он был председателем колхоза. А люди в колхоз идти не хотели. Шли те, кто ничего не имел. А те, у кого было хозяйство, жалели отдавать свою скотину в общее стадо. Это были трудолюбивые люди, которые работали с утра до вечера. Вокруг колхозов было много конфликтов. Кто-то донес на отца. Кто и за что он так и не узнал. Ни с кем тогда не разбирались, все отбирали, грузили в эшелоны и отправляли в ссылку.

По воспоминаниям Петра Ивановича, на Тоте жило человек 350, все ссыльные. Сами срубили себе дома, построили клуб, школу, пекарню. Все взрослое население, мужчины и женщины, работали на лесоповале. Лес валили ручными пилами, вывозили к реке на лошадях, а весной сплавляли по реке Тоте вниз к реке Какве, по которой шел уже большой сплав.

Лично мне приходилось наблюдать заготовку леса уже в 80-ых годах ХХ века в механизированной бригаде, но и полвека спустя этот труд не отличался романтикой. Наоборот, веяло от него какой-то беспросветной тяжестью и безысходностью. Женщины, с обветренными красными лицами, с хронически простуженными голосами, укутанные, одетые в теплые валенки и ушанки, утопая по пояс в снегу, рубили трещавшие на морозе сучья поваленных деревьев. Мужики-вальщики, ругаясь, спорили, стоит ли применять на обрубке машину-сучкорезку или оставить женщин. Сошлись на последнем: бабы надежней. Было в этой картине что-то из рабского века — безжалостное, унижающее.

Тогда, в 30-ых годах на Тоте, если и задумывались об этом, то молчали. Вслух вообще говорили мало. Старшим над ссыльными был комендант, который следил за тем, чтобы все жители, подведомственного ему поселка, находились только в его пределах, никуда не отлучаясь без особого на то разрешения.

Ссыльные были трудягами. Отработав с утра до вечера на лесоповале, они еще вели свое хозяйство. Среди уральской тайги, выкорчевывая вековые деревья, разбивали огороды. На вырубах, среди пней и оставшегося хвороста, умудрялись косить траву на сено. Коров держали все, без кормилицы было не выжить.

Три класса Петр Иванович окончил на Тоте.

— Помню учительницу по фамилии Шляева, — рассказывает он. — Она приезжала к нам из Богословска и одна вела уроки одновременно у всех. Открывала двери в классах, давала задания, объясняла по очереди.

Помнит Петр Иванович, как крутили кино в клубе. Как в день по несколько раз бегали они его смотреть. Чаще других показывали фильм «Чапаев», который дети знали наизусть.

 С четвертого по седьмой класс тотинские ребятишки учились в соседнем поселке Галка, где тоже жили ссыльные. Там находился поселковый совет и школа-семилетка.

— На Галку мы ходили пешком, — говорит Петр Иванович, — всего-то десять километров. Там жили в интернате, а на выходные опять шли домой, чтобы запастись на неделю продуктами. Картошку, молоко, мясо, у кого было, несли на себе в мешках.

Помнит Петр Иванович и первый год Великой Отечественной войны.

— Первые месяцы из наших никого на фронт не брали. Хотя добровольцев было много. Считалось, что мы из ненадежных. А потом, когда немцы подступили к Москве, стали брать и из поселков. Обратно с фронта, я не помню, чтобы кто-то вернулся. Позже приезжал на Тоту какой-то военноначальник и говорил такие слова: «Тех, кого мы считали ненадежными, оказались самыми надежными».

В ГОРОДЕ

Профессию электромонтера Петр Иванович получил в ФЗУ в городе, переименованному к тому времени из Богословска в Карпинск. Теперь домой, в поселок, ему приходилось ходить не за десять, а за двадцать два километра.

— И тоже пешком, — говорит он, — дорога была хорошей, выходила на Верхотурский тракт. Это уже потом, когда стали машины ходить, разбили ее всю.

В поселок фзушники ходили, опять же, чтобы запастись продуктами. Мороз ниже 30 не пугал их. Шли, где по дороге, где лесом. Места с тех пор эти исхожены вдоль и поперек.

В 1944 году Петр Аксенов окончил ФЗУ и стал работать монтером на участке электросетей. Не предполагая тогда о том, что запись в его трудовой книжке о приеме на работу станет первой и последней. Сорок пять лет будет Петр Иванович трудиться на одном предприятии, пройдя путь от монтера до начальника Карпинского сетевого района. В жизни он всегда отличался постоянством и надежностью. Назвав однажды женщину своей женой, он живет с ней рядом уже более полувека.

С Анной Захаровной он познакомился в городе. Судьбы их были очень похожи. Она тоже из семьи раскулаченных, высланных из Курганской области. Когда ее родителей погрузили на телегу с одним узелком в руках, ей был только год. Знала она об этом из рассказов матери, которая освободила себя от ссылки на закате жизни, уехав умирать на Родину. Обратно уехали многие. Но не меньше осталось жить здесь навсегда, примирившись с холодным, суровым краем. А, может быть, решив, что дальше уже не вышлют.

Но высылали и дальше. Туда, откуда уже никто не возвращался. Помнят супруги Аксеновы из своего детства, так называемое, дело Ежова.

Анна Захаровна рассказывает:

— Жили мы в бараках по несколько семей. Я маленькой еще была, в 30-х годах где-то, еще до войны, ночью стучали в дверь и уводили мужчин. Помню, утром встали, а мужчин нет. Увели многих. У отца моего спросили: «Верующий?», он ответил, что нет. Почему-то его оставили.

— Говорят, это было дело Ежова, — продолжает Петр Иванович, — после в газетах были статьи под названием «В ежовых рукавицах». Когда Ежова в Москве разоблачали, задали ему вопрос о том, на кого он надеялся? И он, якобы, ответил, что на Урале 19 миллионов высланных его поддерживают. Вот и стали уводить тогда мужчин целыми группами. Никто из них, разумеется, ничего не знал и не мог знать о Ежове и его заговоре, но обратно не вернулся никто. Сосланные уже однажды, они не избежали очередного рока.

Так говорили, так трактовала события народная молва, тайно передававшая из уст в уста ссыльных. На самом деле именно при Ежове, наркоме внутренних дел СССР, политические репрессии достигли своего пика в 1937-38 годах, названные позже «большим террором». В его жесткое правление в НКВД появились так называемые разнарядки местным органам НКВД с указанием числа людей, подлежащих аресту, высылке, расстрелу или заключению в лагеря или тюрьмы. 30 июля 1937 года был подписан приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Но и сам Ежов не избежал репрессивной политики, он был арестован в 1939 году, расстрелян в 1940-м. Возможно, и с его смертью был связан очередной вал арестов ни в чем не повинных людей.

В 1949 году начинает разрабатываться большой угольный разрез у поселка Веселовка Карпинского района. Веселовок было две — Угольная и Строительная. Аксеновы жили на первой. Разрез обслуживали три подстанции, а начальником участка был Петр Иванович, он вспоминает, что разрез работал днем и ночью. Эшелоны с углем шли один за другим. Работы было много.

На Угольной Веселовке родились трое их детей — Анатолий, Владимир и Ирина. Яслей не было. Анна Захаровна сидела с детьми дома и вела большое хозяйство. Они держали корову, поросят, кур. Видимо, хозяйская жилка осталась в крови от родителей.

— Мой отец после выселения всю жизнь проработал на разрезе (Богословском), — говорит Анна Захаровна, а свекор, Иван Федорович, мастером на заготовке леса.

Кто знает, как сложилась бы их жизнь там, на Родине, не вмешайся в ее ход провидение в виде Советской власти. Несомненно, только то, что все недосказанное забрали они с собой в мир иной и вряд ли мы об этом уже что-то узнаем.

Быть может, больше повезло их детям. Супруги Аксеновы считают, что прошлое их родителей не сказалось каким-либо образом на их собственной дальнейшей судьбе. Рядом и вокруг жило много людей подобных им. Вот только каждый раз, заполняя анкеты, приходилось Петру Ивановичу указывать в автобиографии «Из высланных».

В 60-е годы Аксеновы возвращаются в город. Петра Ивановича назначают начальником Карпинского сетевого района. Все последующее образование: вечерняя школа, техникум, высшие инженерные курсы, он получил, уже работая. Его труд отмечен многими благодарностями, почетными грамотами. Его портрет часто помещался на доску почета в галерее передовиков производства.

В 1982 году в Карпинск приехал первый секретарь обкома партии Б.Н.Ельцин. Он принимал участие в торжественном собрании, посвященном вручению трудовых наград передовикам Карпинска. Петра Ивановича наградили тогда «Знаком почета», а в память о том событии у него сохранился снимок, запечатлевший всех виновников торжества с будущим первым президентом России.

Они были трудягами, они оказались самыми надежными. Многих из них советская власть обрекла на тяжелые испытания, но свою надежность и хозяйскую

основательность они передали детям. И как ни парадоксально, но именно эти качества, такие люди, как Петр Иванович, поставили на службу советскому производству.

Сегодня у них с Анной Захаровной есть дом, огород, которые содержатся в полном порядке. Есть трое детей, шестеро внуков и одна правнучка. Они все живут в одном городе, находя силы и счастье в своей семье.

Наталья ПАЭГЛЕ
На снимке вверху: Петр Иванович Аксенов, 1980-е год
Текст и фотография из первой книги «За колючей проволокой Урала», (переиздание, 2008 г.)


Анна Захаровна с сыном, 1950-е годы


С Борисом Ельциным, г. Карпинск, 1982 г.

novayagazeta.ru