Skip to main content

Порт пожизненной приписки

Николай Васильевич Пермяков — ветеран Великой Отечественной войны. Моторист торпедного катера, обучавшийся в Соловецкой школе юнг 3-го набора. Он является председателем Совета ветеранов юнг ВМФ Свердловской области. И остается одним из немногих хранителей памяти о том времени, когда мальчишки считали за честь отдать свои жизни во имя Родины.

Память о службе повсюду: на стене висит штурвал со списанного судна, по соседству картина с родным торпедным катером типа «Д-3», наверное, сотни спортивных значков, весла в прихожей. Недавно была рында, но отправилась в музей. И, конечно же, фотографии Соловецких островов: Кремль, Святое озеро, бухта Благополучия, Поклонный Крест. Места, олицетворяющие всю историю России XX века. Чего там только не было: монастырь, тюрьма, школа и снова монастырь…

Особого внимания хозяин квартиры удостаивает Николая Кузнецова. Так и говорит: «Всем адмиралам — адмирал». В 42-м, когда немцы подошли к Москве, линия фронта протянулась от Баренцева до Черного морей. Для защиты рубежей часть матросов и старшин сошла на берег. «Черные дьяволы» на корабли не возвращались. Нехватка экипажей была серьезной.

25 мая 1942-го нарком ВМФ СССР издал Приказ № 108. «В целях создания кадров будущих специалистов флота высокой квалификации, требующих длительного обучения и практического плавания на кораблях ВМФ… к 1 августа 1942 г. сформировать при Учебном отряде СФ школу юнгов ВМФ… с дислокацией на Соловецкие острова… Школу укомплектовать юношами комсомольцами и некомсомольцами в возрасте 15-16 лет, имеющими образование в объеме 6-7 классов, исключительно добровольцами через комсомольские организации в районах по согласию с ЦК ВЛКСМ…»⃰

Счастливая стрижка

Коля родился в Свердловске 11 мая 1928 года. Мать работала в парикмахерской мужским мастером. Отец — переплетчиком в типографии. С первых дней войны ушел на фронт. Жена — работать в госпиталь.

В 42-м Коля вместе с братом окончил ремесленное училище. Затем пошел работать лекальщиком на Турбомоторный завод. В 44-м увидел объявление ЦК комсомола о третьем наборе в Соловецкую школу юнг. Хоть моря и не видел, любил это дело страшно. Для того чтобы сбылась мечта требовалось много документов: разрешение родителей, свидетельство о рождении, справка об образовании.

— У меня и половины не было, — говорит Пермяков. — Мать разрешение давать отказалась. Отец — на фронте. Вскоре он пришел на костылях. Трижды раненный пулеметчик спрашивал: «Николай, ты что спешишь-то?»

Проблема была и со справкой об образовании, так как парень после 4 класса ушел в ремесленное училище. Тогда он отправился в 19-ю школу, на Большакова. Там завуч красил тумбочку.

— Говорю ему: «Василий Терентьевич, я люблю красить тумбочки». Он дал мне кисть, стоит и смотрит. Подождав, спрашивает: «Чего тебе все-таки надо?»

Юноша выложил все начистоту. Завуч помог и дал справку, прекрасно зная, что никто из трех братьев 6 классов не кончал. Со здоровьем проблем не было — имелся 1 юношеский разряд по лыжам. Оставалось получить разрешение от мамы.

— Я сказал: «Мама, ведь я убегу». И она согласилась.

Наборы юношей формировались на Первомайской, 22 в здании музыкального училища имени Чайковского. Накануне отъезда из Свердловска окрыленному Николаю сообщили, что его отсеивают из-за нехватки одного сантиметра роста. Принимали — 1 метр 45 см. Он в слезы, на него и внимание уже перестали обращать. Тут приезжают «купцы»-старшины и спрашивают: «А пацанов-то где стричь?» Денег нет, а кто заросший, кто и вшивый. И тут Коля заявил:

— Моя мама парикмахер, она нас всех бесплатно подстрижет.

— Не врешь?

— Нет.

— Тогда чтобы завтра мама на вокзал приходила с инструментом.

С утра зареванная женщина пришла с чемоданчиком в указанное место. Как острижет мальчишку, тот сразу бежит в телячий вагон. Так всех и отправили… Ехали до Архангельска. На острове Бревенник стартовал финальный отбор. Работало 3 комиссии: мандатная, медицинская и общеобразовательная. Коля очень боялся экзаменов.

Диктант написал на «4». Пришлось попотеть на математике. В итоге ему дали задачу по десятичным дробям. Владение предметом по русскому определили на уровне 6 классов, по математике — на 5 классе. Мандатная комиссия подтвердила чистоту карточки: за границей не был, отец — фронтовик. А так как Николай окончил ремесленное училище и работал на Турбомоторном заводе, то он всецело подходил определенной ему должности — моторист торпедного катера.

Кок Московский и лошадь Бутылка

Пацанов одели в форму и около недели они работали в Архангельске. Наблюдали, как приходили корабли с Англии, Америки и Канады. Воочию видели, насколько помогла городу помощь по ленд-лизу.

— Мы были там и хорошо это видели. Им жилось в три раза хуже, чем нам. Если булка хлеба в Свердловске стоила 250 рублей, то там — 700.

На Соловки переправлялись со всеми предосторожностями: немецкие подводные лодки доходили прямо до города. Ночью собрали вещи и погрузились на два корабля: «Вятка» и «Рошаль». В охранении было два тральщика и подлодка. Шли часов десять. Штормило — 5 баллов. Укачало так, что все содержимое желудков вылетело за борт. Когда наконец пришли и спустились по трапу, качало даже на берегу.

— Я подумал: «Боже мой, неужели вся служба такая будет?»

Их встретил начальник школы. Построил и поздравил с морским крещением. Предложил тем, кто не выдержал качки, и считает, что впереди будет чересчур трудно, вернуться с кораблем на Большую землю, к маме.

— Испугался, а вдруг кто-то видел, как я «травил»?

А «травили» все. Но шаг вперед никто не сделал. Взяв шмотки, двинулись в путь. Часть мальчишек жили и учились в Савватьево. Там их ждали землянки. Другие 750 человек жили в Кремле, в кельях. И там, и там трехъярусные нары. Спали на матрасах, наполненных морской травой, в которой не заводились блохи.

С 1 сентября начался 9-месячный курс обучения. Два месяца на строевую подготовку. 7 ноября — присяга. Преподавателями были настоящие морские волки. Один из них, начальник школы, капитан 1-го ранга Николай Юрьевич Авраамов. Служил еще в царское время и был отмечен рядом орденов. В первые годы Великой Отечественной войны проявил себя в операциях на Чудском озере. Был уполномоченным Ленинградского фронта по перевозкам на Ладожском озере по Дороге жизни.

На шлюпах юнгам давали задание — нырнуть в воду и принести любой предмет с грунта. Обычно приносили звезды. На подводных работах бывали несчастные случаи при работе с изолирующими аппаратами. Скидок несовершеннолетним не давали — все по-взрослому. Впрочем, и ребята были не лыком шиты. Один, Саша Рачко, пришел в школу с Орденом Красной Звезды из партизанского отряда.

Занятия длились по 10-12 часов. Программа техникума — 15-17 предметов (русский, математика, география, сопромат, флажный семафор). У каждого своя специализация: боцман, радист, электрик, рулевой, моторист торпедных катеров и моторист-дизелист, торпедный электрик и артиллерийский электрик. Часть приборов и конспектов выдавалась только на занятия, а после изымалась.

На бескозырках моряков были вьющиеся на ветру ленточки. У Соловецких юнг были бантики. Впоследствии юнга первого набора Валентин Пикуль так и озаглавил свою книгу: «Мальчики с бантиками». Это обижало ребят, но ничего не поделаешь — приказ.

Готовили все сами. За ночь смена чистила по мешку картошки. На камбузе у котлов делали то, что прикажет кок Московский. Обед когда вкусный, когда нет. Сильно надоела треска, камбала и сечка. Даже устроили забастовку — перевернули бачки и размазали кашу на столах. Сами же все потом и драили. Но бастовали не зря: появились рис и гречка.

Но «третье» всегда шло на ура — компот. Кроме изюма никаких других ягод не было. Заступая на ночную смену, обычно брали чайник вкусняшки, хоть это и не разрешалось. Однажды в отгороженный чуланчик, где стояла ванна с напитком, протолкнули парнишку. Тот не удержался и упал в искомую жидкость. Кок, отдыхавший неподалеку, выскочил на шум. Глядь — замок весит, а из-за двери слышна возня. Открывает, да как огреет по шее бедолагу, а у того в карманах изюм…

«Косяки» были и посерьезнее. Как-то два пацана на плоту попытались покинуть школу. Парочку было приняли за дезертиров, но один из них ответил флажным семафором: мы на фронт, а вы сидите тут. Был устроен показательный суд. Но так как «беглецы» не успели принять присягу, их не осудили. Тем более один из них был в концлагере и собирался мстить фашистам за родителей. Этот эпизод попал в ленту «Юнга Северного флота».

На острове была только одна лошадь. Ее почему-то звали Бутылка. С ее помощью выполняли почти все хоз. работы. Когда один юнга осенью стоял на вахте около боепитания, среди ночи раздался хруст. «Стой, кто идет?» Никто не ответил, но хруст нарастал. «Стой, стрелять буду!» Прикладывается, бах! Лошадь была убита с одного выстрела. Прибежал разводящий. Стрелка сменили. К утру он считал себя уже отчисленным — еще бы, ведь убил единственную работящую скотину. Но перед строем начальник школы объявил благодарность парню за образцовую службу. Многим позже разные люди говорили, что именно они пристрелили Бутылку. Даже одна женщина, которая физически не могла учиться в школе юнг, пыталась приписать себе лавры стрелка и тушу «трофея».

После государственных экзаменов выдавался диплом со специальностью. Если сдал 10 главных предметов на 5, то выбираешь флот. Если из требуемых пятерок только одна четверка — жди приказа, куда назначат. Николай Васильевич умудрился получить единственную 4-ку по своему любимому предмету — морскому делу, и вскоре был назначен на Балтийский флот.

На вопрос «А если бы…» отвечает — Северный флот, самый суровый. Упал за борт на 15 минут — прощай. Моряки оттуда писали, как воевали, как их награждали, и какими юнги должны быть. Не без участия политработников, конечно…

Балтика–Урал

В 45-м Пермяков поехал в Ленинград, оттуда в Ригу. Там заступил на 67-й торпедный катер и получил звание старшего матроса. Работали с тральщиками на разминировании. Через 2 года он был направлен в Кронштадт, учиться на командира отделения механиков торпедного катера. Позднее был отобран на учебу в Петергоф. Получили новые корабли, и Николай Васильевич стал зам. командира на катере в звании старшины 2-ой, а затем и 1-ой статьи.

Был секретарем комсомольской организации. Получил стальной корабль «Ярославец». Параллельно со службой занимался спортом: стал чемпионом Кронштадта по боксу, участвовал в гонках патрулей. В 48-м попросил разрешения ходить в вечернюю школу и закончил 10 классов. А 24 ноября 52-го, отдав флоту 9 лет, он ушел со службы в звании старшего мичмана. Накануне ухода женился.

Приехали с женой в Свердловск. Устроился лекальщиком в Доме промышленности, в НИИ завода автоматики. Через полгода сильно потянуло обратно. В первый же отпуск съездил и узнал, что в случае возвращения вся 9-летняя выслуга сгорала. Решил вернуться в Свердловск. Выступал за сборную завода в обществе «Труд». Стал чемпионом урало-сибирской зоны на морских ялах, по морскому многоборью. Получил разряды по 8 видам спорта. Вышел на пенсию в 88-м году. Сейчас жалеет, что не вернулся на Балтику — глядишь и адмиралом бы уже был. Но главное — был бы на море.

Кронштадтский юнга

В конце 60-х по радио в Уфе объявили о необходимости сбора юнг. В 30-ти городах были созданы «Советы ветеранов Соловецких юнг ВМФ». Свердловские выпускники собрались во Дворце пионеров. В первый раз собралось около 30 человек. Разобрали должности. Первая всесоюзная встреча состоялась на Соловках в 1972-м году. Ходили на пределе — узнают ставшие родными места или нет. По приезду стали искать свои землянки, где когда-то жили. Все заросло, и остались одни котлованы с железными печками-буржуйками. Дальше встречи стали юбилейными — каждые 5 лет.

В 1978-м капитан 1 ранга, комиссар Соловецкой школы юнг Сергей Шахов, назначил Пермякова старшим в городе Кемь. Он должен был встречать съезжающихся со всего Союза выпускников и устраивать их в гостиницу. Затем их следовало отправлять на Соловки на зафрахтованном корабле. Во избежание любой диверсии посторонних на борт не пускали. Как-то подходит к Васильевичу старик. На вид лет 80, может больше, и говорит:

— Командир, разреши на вашей посудине войти на Соловки.

— Я не командир, вон он на мостике стоит, — указал Пермяков, — его и спрашивай.

— Так он к тебе послал.

— Зачем тебе туда? У меня приказ — посторонних не брать.

— Да я же свой...

В 1921 году в Кронштадте был мятеж. Старик, а тогда юноша, служил там юнгой. Они хотели перейти Финский залив и уйти в Финляндию. Но их взяли на льду и отправили на Соловки. С того же года там действовал Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). Моряки держались обособленно. Были трудными — и избить, и убить могли, поэтому зеки к ним не лезли.

— Знаешь, тогда мы разрушали то место, где жили. А сейчас я приехал, чтобы там все восстанавливать, — поведал «мятежник».

На следующий день, уже на Соловках, он снова объявился. И оказалось, что он когда-то содержался в той же келье, где впоследствии жил и учился Пермяков. Больше старца застать не удалось.

Адмирал Соловков

Юнги третьего набора, поступившие в 44-м, были выпущены в 45-м. Затем школа юнг перешла в Кронштадт. Последний набор был произведен в 1952-м. Сегодня школьники 13-14 лет, живущие по побережью: Архангельск – Петрозаводск – Кемь – Мурманск собираются на Соловках на летние смены и вахты памяти.

В 74-м там появился памятник «Воспитанникам Соловецкого Учебного отряда СФ и школы Юнгов ВМФ, погибшим в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг». Через год в Кремле появился музей, в 2002 ставший капитальным. Монашеская жизнь на территории Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря возобновилась в конце 1990 года.

Соловецкая школа юнг дала флоту свыше 4000 квалифицированных специалистов. Все выпускники отправились на боевые корабли. Каждый четвертый погиб в боях за Родину. Среди воспитанников школы были Герои Советского Союза, Герои Социалистического Труда, доктора наук, народные художники и артисты. Адмиралами стали около 10-11 человек.

Туда приезжают выпускники из 29 городов. Но чтобы добраться до землянок в Савватьево, на лодках нужно пройти 20 км системой каналов. Когда Шахова спросили, кто поведет 50 лодок, в каждой из которых сидело по 4 человека, он ответил:

— А вести нас будет адмирал Соловков, Николай Васильевич.

Это было сказано при целой роте юнг. Впоследствии капитан 1 ранга шуточно спрашивал разрешения, чтобы обратиться к старшему мичману. Но так его назвал сам Шахов. И неспроста — на сегодняшний день Пермяков побывал на Соловках 21 раз. И счет растет.

Вот уже как 25 лет он является председателем регионального отделения «Совета ветеранов юнг ВМФ Свердловской области». В Екатеринбурге в 47-й гимназии работает музей. Проводится воспитательная работа с молодежью. Была установлена памятная доска. Снимаются документальные фильмы.

Каждое 9 мая ветераны собираются у музыкального училища на Первомайской, 22. В свое время оттуда ушло 400 мальчишек. После войны собралось 200 мужиков. Сегодня по списку осталось 14 стариков. Они соберутся снова и вспомнят самый тяжелый и самый памятный год своей жизни. Здорово то, что рядом с шеренгой юнг стоят школьники и держат портреты ушедших. Со временем одна шеренга перейдет в другую. Глядишь, и смогут они после смерти найти свой порт пожизненной приписки.

⃰ - пунктуация оригинала

Александр УЙМИН


novayagazeta.ru