Skip to main content

Лабиринты и тупики судеб «винтиков»

Получил из Тавды, что в Свердловской области, сбивчивое письмо, написанное от руки на 8 страницах ученической тетрадки. В нем Антонина Николаевна ХРАМЦОВА изложила наболевшее о прожитой жизни. И, главное, о безрезультатных поисках и о слезных обращениях к райвоенкомату по поводу судьбы 5 братьев. Четверо из них числятся погибшими, а Егор — пропавшим без вести. Все они — ЦЫГАНОВЫ.

Начало письма (привожу с моей незначительной корректурой): «Дорогой наш человек Зыков Алексей!..». Такое обращение я понимаю авансом нам и лично мне. Ведь мы еще ничего не искали. И очень часто бывает, что не удается найти ничего. Особенно по призванным до начала войны и в первый период войны. Учета толком не велось. Да и спесивое отношение к грамотным в пролетарском государстве, в т.ч. к писарям, сказывалось и сказывается в поколениях.

Продолжу письмо Антонины: «Пишу, наверное, последнее письмо. Я уже не помню, сколько лет разыскиваю своего брата Цыганова Егора Николаевича. Ни один не вернулся домой. Только шли похоронки, что геройски защищали Родину и погибли от врага. Помню, что уже кончилась война, а от брата Ивана никаких вестей. Мама сходила с ума, все убегала из дому его встречать-искать. И вдруг получаем похоронку: «Ирина Захаровна, ваш сын Иван был ранен и умер от тяжелых ранений 18 мая в госпитале…». А нас до войны было 7 детей. Я одна из женского пола. Был еще один брат Тимофей с 1937 г.р. — инвалид с детства. Тоже тяжелая судьба. Умер и не известно, где схоронен.

Мама умерла, так и не получив известия, где, когда Егор погиб. Теперь вот я ищу. Начала искать еще при советской власти. И пионерам писала, и в программу «Жди меня», и в архивы пишу… Подключала и детей своих. Они разъехались. Отвечают: мы, мама, писали, но ничего нет. Вот прошло еще 9 мая. Я все плачу и жду. Читаю газеты и слушаю ваши, Алексей Александрович, радиопередачи и как мама плачу...». (Поясню, что Антонина Николаевна имеет ввиду радиопередачи «ЧТОБЫ ПОМНИЛИ», которые с моим участием идут по вторникам (и в среду повтор) на православной радиостанции «ВОСКРЕСЕНИЕ»). Продолжаю письмо Храмцовой: «Я вот уже и не помню — кто когда родился. Уходили все с Таборинского военкомата, с деревни ЕРЕМКА. Да еще от пожара все документы сгорели. На трех братьев дали мне похоронные и где похоронены, а на Егора — только то, что пропал без вести. А где служил? И отец пришел, а когда и в каком году умер — не знаю.

И о Тимофее еще. Как стал инвалидом. Родился, а отпуска по родам в современном понятии маме и не было. Заставляли работать. Вот она привязывала его в люльке-плетенке на поле, а сама на колхозном поле, чтобы выработать норму и получить 9 кг зерна за сезон. Что-то его испугало, и он стал парализованным. Потом паралич отошел, но инвалидом остался. После смерти мамы сдали его в дом инвалидов в Тавде. Оттуда он сбегал. Ловили, возвращали. Когда умер, мне не сообщили. Я приезжала. Искала могилу. А там хоронят без фамилии, без крестика. Так и не нашла. Как в концлагере — столбик и номер. И те валяются. Не могилы, а обвалившиеся ямки…».

Такая вот аналогия с концлагерем у простой женщины. Я сам неоднократно такое встречал, посещая кладбища. Наши кладбища. В стране, где правители и представители властей не устают красиво говорить о патриотизме и уважении к человеку, к его памяти, на деле продолжают негласное безразличие к людям. Да что говорить, у меня в журнале входящих зарегистрировано письмо Храмцовой за №336, а на другой день пришел на прием КУЗНЕЦОВ Георгий Владимирович — сын умершего от ран в 1946 году офицера (его запрос — за №342). Сетует, что вследствие вандализма исчез металлический памятник отцу на Михайловском кладбище г. Свердловска. И он нигде не может теперь узнать дату рождения отца. Я не удивляюсь этому. Вспомните, когда умирали близкие, все пребывали далеко не в деловом состоянии. Идет оформление документов. Сдавали паспорт умершего. Взамен выдавали Свидетельство о смерти, где по форме предусматривалось указание даты смерти и причина, а вот дату и место рождения не предусмотрели. Оно им, чиновникам, нужно? Там же в паспорте были сведения, откуда и когда выписан, где был после этого прописан, пока паспорт был на руках. Потом, когда родственникам нужно было указать, где семья проживала, куда переехала, кусай локти — эти данные с паспортом исчезли. Не поможет и Свидетельство о браке, где указаны родители, но нет их биографических данных, кроме имени, отчества.

Доходит до парадоксов, точнее, до обидной неловкости за наши традиции, унаследованные из хваленых советских времен. Судите сами. Уже много раз попадал в такую ситуацию, когда родственники погибших в письмах сообщают, что ни фотографии, ни даты рождения, а порой и года рождения отца, деда не знают и не имеют. И только наш поиск порой приоткрывал эту завесу тайны. И мы представляли им документ, где указывалось место гибели, дата смерти и …фотография! Там же дата рождения и даже данные с именем-отчеством его вдовы и местом проживания в годы войны. Мало того, указывалась и девичья фамилия матери… Откуда эти сведения? Да от немцев! В персональной карте военнопленного эти данные чаще всего содержатся. Фото из плена — свидетельство трагической страницы биографии. А благодаря нашим современным связям с общественными организациями в Германии и Австрии мы показываем родственникам и могилу в цвете, в современном состоянии. Так что судите сами: парадокс или неловкость?

Завершая разговор о братьях Антонины Николаевны, надо сказать, что поиск сведений об Иване Цыганове дал результат. С 18 лет на фронте (с 1943 года). Он был награжден в июне 1944 года медалью «За отвагу». К тому времени был дважды ранен. Служил стрелком 1-го стрелкового батальона 268 гвардейского стрелкового полка 90 гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской Армии 1-го Прибалтийского фронта. В последний раз был смертельно ранен в грудную клетку в последний день войны. А служил он тогда уже в 272 стрелковом полку, входившем в состав 2-й гвардейской Армии. На следующий день — 10мая — поступил в 143полевой передвижной госпиталь и там умер 18 мая… Был похоронен в Восточной Пруссии в имении Мариенхоф, что в 118 км от Кёнигсберга. Могила № 13. Его имя внесено в две книги памяти: в Свердловскую — том 13, стр. 109 по Тавдинскому р-ну, и в Калининградскую, том 18, где на стр. 247 записано, что похоронен в поселке Нивенское Багратионовского р-на (прежние наименования уже поменялись). А вот, к сожалению, о Егоре новых сведений не выявлено. В том же 13-м томе по Свердловской области есть его имя. Записан пропавшим без вести. Есть и его братья там же, но Антонина Николаевна не указала в письме их имена. Я вышлю 5 страниц найденных материалов в Тавду.

Можно было бы и закруглиться на этом. Но считаю, что нужно обратить внимание на то, что обычно остается незамеченным, как бы само собою разумеющимся в нашей стране. На это не обратила внимание и сестра солдат. Да и вообще практически никто из пишущих мне не замечал одного обстоятельства. Итак, семья. Семеро детей. Старших на фронт. Младшие еще не трудоспособны. Они — 8-летняя Тоня и инвалид 4-летний Тимофей — остаются с матерью в престарелом возрасте (у нее старший сын Василий 1910 г.). То есть, ни одного трудоспособного не осталось. И это не беспокоило власти. И даже стало нормой. А почему так произошло? Не потому ли, что с отменой частной собственности в советском государстве у семьи не стало ни своего земельного надела, ни своей мастерской, ни мельницы — ветряка, ничего. Человек оказался в положении государственного раба. Вот и у Цыгановых мужской род был вырублен под корень. И кого это обеспокоило? А ведь в других странах, принимавших участие в войне, было по-другому. Тотальной мобилизации с первых дней войны, как у нас, не было. Взять, к примеру, семью Воробьевых, у которых отца забрали в первые дни, когда еще не предвидели катастрофического положения на фронтах. А ведь у него оставалось 10 малолетних детей. И в годы войны пятеро из них умерли от голода и болезней. Как удобно было все валить на Гитлера! Полагаю, что причина была в другом. Что жалеть рабов? Главное, чтобы у власти остались присосавшиеся к ней правители, одурманившие головы многим из ныне живущих фальшивыми пролетарскими догмами. Вот такие лабиринты и тупики в судьбах наших отцов и дедов, названными «мудрейшим вождем» винтиками государственной машины.

Алексей ЗЫКОВ
Председатель региональной общественной организации «Семьи погибших воинов»
Адрес для переписки: 620075, Екатеринбург, а/я 41, Зыкову А.А.
(просьба — указывайте свой номер телефона)

Фото с сайта www.liveinternet.ru

novayagazeta.ru